Книга Печать безумных. Пророчество, страница 167 – Екатерина Гичко

Шани зашевелилась, напоминая, что Лирка не совсем одна, и той самую малость полегчало.

Почему вообще хайнес спит здесь? У него свои покои, это-то уж она знала наверняка. Провожал их и уснул, где упал? Сколько ж он выпил? Сколько они выпили⁈ Лирка никак не могла вспомнить ничего дальше момента, когда она дышала над вином. Тёмные, только бы она ничего лишнего не «надышала»! Что было дальше? Ирресу и господину Наэшу не нужно было много, чтобы напиться. Сама Лирка куда устойчивее к выпивке и развозит её только из-за этой парочки. Но хайнес-то точно должен был выпить очень-очень много, чтобы засыпать там, где упадёт. Точнее, чтобы падать и тут же засыпать.

Или она сама приволокла его сюда?

Лирка мучительно закусила губу. Сейчас она как никогда понимала Сильнейшего, который мучится из-за выпавшей из памяти ночи. Притащить пьяного хайнеса в свою постель она могла. Пожалела и принесла. Тёмные, она больше никогда не будет пить!

Убедить себя, что Сильнейшего она принесла сама, Лирке удалось довольно быстро. Ханён, наверное, злился, потому и перевоплотился. А Мхян, помня наставления Нария, остался бдеть. Интересно, он подселенца уже видел, или тот выполз наружу, когда парень уснул? А ведро откуда? В спальне его точно не было. Ай, да Тёмные с ним, с ведром! Лирка посмотрела в окно и убедилась, что пока ещё раннее утро. Если выставить… попросить хайнеса уйти сейчас, его заметит меньшее число оборотней.

— Господин, — женщина осторожно тронула мужчину за плечо.

И хайнес, и Ханён поморщились одинаково недовольно, вызвав оцепенение у Лирки. Она с трудом сглотнула и сжала-разжала похолодевшие пальцы.

Лицом Ханён действительно был больше похож на неё. От своего настоящего отца он взял не так много. По крайней мере она считала так раньше. «Окрас», как выражался Иррес. Снежно-белые волосы, которые были присущи не только членам правящей семьи, ну и загар Ханёна не брал. Но о том догадаться было сложнее, потому что кожа мальчика имела лёгкий золотистый оттенок, а не противоестественную снежность, как у хайнеса. Только вот сейчас, когда они лежали так близко, их кровное родство бросалось Лирке в глаза.

Даже странно, что Ханён, ранее никогда не знавший настоящего отца, так походил на того мимикой, а иногда и характером. Как часто Лирка терялась, когда хайнес недовольно щурился на неё. В такие моменты он очень напоминал ей Ханёна, и в груди вскипало нежное чувство, и ей не хотелось злиться в ответ. Просто не могла, когда он был так похож на её сына. И вот сейчас ей пришлось выждать пару десятков секунд, чтобы освободиться от тяги ласково погладить мужчину по растрёпанным волосам, как Ханёна, когда тот не хотел вставать, а Лирке было жаль его будить. Даже мелькнула мысль: «Может, пусть спит?» Но женщина решительно тряхнула головой и уже ощутимее тронула Сильнейшего за плечо.

— Господин, просыпайтесь.

Тот опять недовольно поморщился и слепо отмахнулся от неё правой рукой, тут же прикрывая ею Ханёна и слегка изворачиваясь к Лирке спиной, заволакивая мальчика под себя. Шани внутри одобрительно заворчала и, потеснив Лирку, осмотрела «медведя». Не так часто можно было встретить самца, который бы заботился о чужом детёныше. По мнению Шани, которую в этот раз не перебивал Иррес, «медведь» был хорош. Крепкий и горячий. А то, что крылья вместо лап… Шани крылья любила. Тем более крылатые медведи строили неплохие берлоги и грели этими самыми крыльями медвежат. Шани медведя одобряла. А то, что взбалмошен и рычит порой, — так все самцы такие, и они сами могут порычать в ответ. Ещё и лапой наподдать.