Книга Печать безумных. Пророчество, страница 122 – Екатерина Гичко

— Да вы посыльного отправьте в дом господина Ёрдела! — уговаривал Леший.

— Братья со всем разберутся, — строго отвечал жрец.

— Господин Руахаш! — Леший встрепенулся и попробовал подняться с мостовой, когда увидел бегущего оборотня. — Велите, чтобы за нашими послали!

— Уже, — отрывисто бросил он. — Она не побежала к храму?

— Побежала! Но отчего-то свернула.

Господин Руахаш яростно принюхался, став в этот момент похожим на настоящего волка.

— Я не чую её запах.

Леший тоже принюхался и побелел.

— Поймали, — упавшим голосом известил он. — Она артефакты с собой не брала. Значит, кто-то свои навесил.

Преследователя Лирка успела рассмотреть очень хорошо. По стене дома забралась до открытого окна на третьем этаже и, осторожно проникнув внутрь, замерла за занавеской. Судя по обстановке, здесь жила какая-то престарелая оборотница, страстно увлекавшаяся вязанием и вышивкой. Со всех сторон на Лирку смотрели морды зверей, выполненных в традиционной для срединной части Салеи манере, когда лошадь и собака мало отличались друг от друга. Совсем некстати вскинулось чувство превосходства, какое испытывают жители разных регионов страны перед остальными жителями, если считают, что в чём-то их превосходят.

В чисто убранной комнате был только кот пепельного окраса. Он негодующе зашипел и, спрыгнув с плетёного кресла, выскочил в коридор. Лирка прислушалась. Видимо, хозяйка ушла на рынок, а может, и поболтать к соседке. Успокоившись, что никого нет, женщина обратила взор наружу и тут же увидела вбегающего во двор мужчину в серой одежде. Дыхание слегка участилось, но волнение не отразилось даже на чувствительном сердечном ритме. Всё же годы работы соглядатаем закалили нервы, и сейчас Лирка пользовалась возможностью хорошенько рассмотреть противника.

Роста выше среднего, жилистый, но сильный и, как показал бой, очень ловкий. Мало запоминающееся лицо, искривлённое досадой, стало немного более характерным. Лирка отметила острый, выдающийся вперёд подбородок, весьма тонкие губы, прямой нос с очень тонкой, почти острой переносицей и небольшие глаза, с такого расстояния кажущиеся пуговицами, глубоко вдавленными в не самую мягкую глину лица. Сероватые волосы едва касались концами плеч. Тонкие, неряшливо-блеклые, как шкура волка, пережившего суровую зиму и поистрепавшегося к первому таянию снега.

Похоже, мужчина потерял её запах. Он осматривался, яростно принюхивался, и раздражение всё сильнее кривило его тонкие и острые черты. Что-то в выражении его лица Лирку сильно настораживало. Перед ней был явно не уроженец Хоётора. Больно уж свободно в окружении высоких домов себя чувствовал. Но что-то неприятно знакомое…

«Психанутый он какой-то,— протянул Иррес. — Наэш, ты его не знаешь?»

«Думаю, я умер ещё до его рождения. Молодой… Лет на триста — триста пятьдесят Лирки старше».

Когда Иррес и господин Наэш начинали рассуждать о времени, то походили на очень-очень древних созданий, для которых все вокруг дети. Хотя древним из них был только Иррес, но он часто по своим поступкам казался даже младше Лирки.

Мужчина бросил принюхиваться и начал всматриваться в землю.

«Следы ищет, говнюк,— Лирка сейчас не была бы против, выскажись Иррес куда круче. — Убираться надо. Много времени ему не понадобится».