Книга Печать безумных. Пророчество, страница 10 – Екатерина Гичко

— Ишь ты! — изумился Ёрих.

— Не на хайнеса, — Лирка нахмурилась. До неё только сейчас дошла некоторая странность поведения девушки.

Рядом стоял сам Сильнейший, она могла бы метнуть зажигательные шарики в него, но избрала целью Лирку. Она даже не замялась, раздумывая, сразу выбрала цель, будто и мысли допустить не могла, чтобы навредить хайнесу. Странность произошедшего даже ненадолго вытеснила личные переживания, сменив их на недоумение. На краткий, очень краткий миг ей захотелось вернуться во дворец, чтобы разгадать загадку, но воспоминание о проникновенном взгляде господина Узээриша тут же охладило и одарило достаточной толикой равнодушия, чтобы повернуться к дворцу спиной.

— А на кого же? — удивлённо посмотрел на неё Нарий. — Сильнейший же пострадал.

— Пострадал хайнес? — Леший и Исешка одинаково взволнованно уставились на сверкающие в солнечных лучах окна.

— Девчонка запаниковала, видимо, решив, что я её раскрыла, и метнула шарики в меня, — Лирка досадливо поморщилась, — а Сильнейший… — она смутилась и замялась. — Прикрыл он меня, от того и пострадал.

— Он же на нас за то зуб точить не будет? — Сендар озабоченно нахмурился.

— Злиться на нас за то, что сам решил защитить женщину? — Нарий почти оскорбился. — Только если на женщину за то, что та полезла на рожон.

— Да, он на меня за это злится, — ухватилась за причину Лирка. Теперь будет проще объяснить неприязненное отношение хайнеса.

«Почему неприязненное?— удивился господин Наэш. — Судя по тому, что ты помнишь из разговора, отношение его будет весьма приязненным».

А это объяснить товарищам будет ещё сложнее. Хорошо, что они не будут часто видеть повелителя.

— Теперь вроде как и праздновать неудобно… — нерешительно протянул Ёрих.

— А чего неудобно-то? — Нарий сделал вид, что не понимает. — Хайнес жив, несильно пострадал, продемонстрировал подданым благородство и решительность, защитив женщину, тем укрепив блестящую репутацию хорошего правителя. Лирка показала, что не зря хлеб ест во дворце. Исешка проявил внимательность и бдительность. Нам есть что отпраздновать.

Воодушевление, которое было покинуло отряд, вновь взметнулось и зажгло радостью глаза.

— Шхаелый, — с придыханием и дурашливо нежной улыбкой протянул Вехна. — Звучит-то как.

— А чтоб ещё и с гордостью звучало, семью не позорим, — Нарий зыркнул сперва на Ёриха, потом на Исешку и Лешия, — имя не мараем.

— Лирка!

Женщина вздрогнула, мужчины заозирались и с недоумением — кто не знал — уставились на приближающегося Викана, который опять щеголял с длинными волосами, чем ввёл в ступор даже Лирку, хотя Майяри в письмах порой упоминала о божественном «благословении» «брата». Господин Онт так и вовсе головой тряхнул, решив, что зрение наконец стало его подводить. Нарий, благодаря своему положению в обществе знавший про Вотых куда больше и, конечно, много слышавший о Викане, о котором в городе говорили едва ли не больше, чем о хайнесе, отреагировал куда сдержаннее, хотя удивление всё равно промелькнуло на его лице.

— Господа служивые, прошу одолжить мне вашу… эм-м-м… вашего товарища для обстоятельной беседы, — Викан замер в сажени от них и расплылся в широкой, настораживающе дружелюбной улыбке.

— Лирка? — Хабдир вопросительно приподнял густую рыжую бровь.