Книга Печать безумных. Солнце поражения, страница 98 – Екатерина Гичко

Несмотря на яростные заверения, что отца он не признает, Ханён постоянно торчал рядом с хайнесом. Ну ещё бы! Настоящий живой отец. Не чей-то, а его собственный. Самый-самый главный в стране. Ещё и говорит с ним, как со взрослым, а не: «Ханён, так выражаться нельзя»; «Мелкий, твоя мама мне голову открутит, если решит, что ты от меня этого набрался». Бесстрашный, сильный и даже внешне особенный. Нет, этот не-отец очень даже крут! Много ли надо бесхитростной детской душе? И хайнес к нему относился хорошо. Даже лучше, чем просто хорошо. При виде Ханёна взгляд его теплел, и Лирке казалось, что господин больше ни на кого, кроме сына, смотреть не мог. Следил за ним с восторженным вниманием, искренне интересовался всем, что говорил Ханён, даже если тот рассказывал сущую глупость, а потом тихо, будто по секрету, шептал Лирке:

— А пальцы у него мои.

Или:

— Мне в детстве тоже жуки нравились. Я тащил их с каждой прогулки и приводил свою нянечку в неистовство. Она из соколиных была, мир её праху. Как-то не выдержала, не устояла и разорила всю мою коллекцию. Самых крупных съела! Вот я ревел…

И Лирка невольно вспоминала, по каким пустяковым поводам плакал Ханён.

Ей бы радоваться, что сын и отец так легко идут на сближение, но неразумная ревность продолжала терзать душу. Лирка её никак не выказывала, держала глубоко в себе, но вместе с ревностью приходила и тревога. Вдруг они с Ханёном отдалятся друг от друга? Вдруг она случайно оттолкнёт сына?

«Ты жадничаешь,— в голосе господина Наэша чувствовалась улыбка. — Привыкла, что почти всё внимание Ханёна твоё, и делиться не хочешь».

«А почему мы делиться должны?»— тут же вскинулся Иррес.

Лирка полагала, что основной причиной ревности стал случай, произошедший в ночь после того, как хайнес сбежал к её родичам пообщаться. Полёт и драка с охраной перед этим плохо сказались на раненом, и к вечеру у того поднялся жар. Господин Шидай ругался, но в целом ничего плохого не видел. Только нормальную реакцию истощённого организма на чрезмерную нагрузку. Лирка осталась на ночь в спальне хайнеса и задремала в кресле. Где-то в середине ночи сквозь сон она услышала мягкий топот мохнатых лапок, потом ощутила, как за штаны кто-то тянет, но никак не могла выбраться из сна. Когда она наконец открыла глаза, медвежонок уже забрался на постель и пристроился под бок хайнеса, сложив башку ему на живот.

От наивного доверия маленького зверёныша Лирку ознобом продрало. Она никак не ожидала, что капризный химерёныш так быстро признает отца. Он ни к кому в отряде вот так не шёл. Помимо Лирки ночами мог жаться только к бабушке Ехи и Эдару. А тут не получил внимания от матери и пошёл к хайнесу. Натоптал местечко рядом, пролез ближе к боку и лёг так, чтобы чувствовать чужое дыхание, чтобы знать: рядом кто-то есть.

Нет, Лирка хорошо понимала, что нет в её ревности ничего разумного. Но делиться сыном всё равно было очень тяжело. Пыталась убедить себя, что всё к лучшему. Не будет между сыном и отцом ненависти, обид и недопонимания, сложатся хорошие отношения, и хайнес войдёт в жизнь Ханёна почти безболезненно. Поэтому она старательно прятала свои глупые чувства.

Только вот ей казалось, что хайнес прекрасно видит её ревность. Порой Лирка ловила на себе его игривый, немного насмешливый взгляд, иногда он вопросительно вскидывал брови и как-то раз даже попробовал спровоцировать её на большее.