Книга Печать безумных. Солнце поражения, страница 327 – Екатерина Гичко

— Благодарю, — Врей уселся, немного поёрзал в кресле и, глядя на напрягшегося помощника хайнеса, медленно провёл ладонями по егостолу и оставшимся бумагам. Лицо Саврия закаменело. — Ревнуешь, киса?

Верхняя губа Саврия приподнялась, и он зашипел.

— Врей, хватит дразнить Саврия! — донеслось из кабинета.

Иерхарид слишком хорошо знал своего помощника.

Хайнес был очень зол. К водохранилищу он спускался так стремительно, что волосы не хотели укладываться и стояли дыбом. Нет, он не орал. Шипел и яростно сверкал горящими золотом глазами. Гневом от него полверсты несло. Пока Иррес нагло спорил с Сильнейшим, Лирка украдкой рассматривала заострившиеся от злости черты мужчины и пыталась задавить неуместное волнение.

И нет, её волновало не наказание. Хотя опять нет, наказание её волновало, ой как волновало! Но не пугало. Лирка сама не понимала, чего ждёт от хайнеса, но его злость почему-то немножечко возбуждала. Да что с ней такое в последнее время? Это потому, что Иррес большую часть времени проводит снаружи, и её некому контролировать? Получается, она вот такая, слегка бесстыжая?

Не наказать хайнес её не мог. Всё же она проигнорировала приказ на глазах у сослуживцев. Ни один командир не имеет права спускать с рук пренебрежение приказами, иначе потеряет авторитет перед подчинёнными, да и по заставе пойдут шепотки, что вот, куда бабы ни влезут, везде на особом положении.

Так что по возвращении Лирке было велено сдать оружие и вместе со своим внутренними миром идти на отсидку.

— Ой, Лирк, давно тебя у нас не было, — дядька Инхар, низкорослый плотный мужик с лысой головой и посеребрённой нитями седины русой бородой, встретил женщину добродушной улыбкой.

— Так говоришь, будто и не видишь её вовсе, — проворчал его напарник, тощий и низенький оборотень, сплошь седой и с жидковатой щетиной на впалых щеках. — Соседствуете вроде.

— Так это с бабкой её соседствую! Да совсем же иначе, когда ты её просто на улице встретишь и когда она вот так сюда как новый житель приходит. Лет пять тебя тут не было? — дядька Инхар прищурился, припоминая. — Да, последние пяток лет сюда обычно соотрядники твои попадали за битьё ухажёров твоих. Сегодня-то за что? Неужто, — оборотень перешёл на заговорщицкий шёпот, — жениху хребет наломала?

— Этому наломаешь, — Иррес просунул башку между косяком и головой Лирки, и тюремщики, схватившись за оружие, невольно отшатнулись. — Ша! Я свой. И вместе с ней. Дайте нам ту камеру, что на западной стороне и окном на хоёторскую сторону. Там ночью хоть не так холодно.

— Тьху, на тебя! — в сердцах сплюнул дядька Сох, тот самый худощавый старик-напарник дядьки Инхара. — Никак не привыкну!

— Привыкнешь к такому, — Лиркин почти сосед с досадой потёр лысину. — Никак с хоёторской стороны принесла чудь эту? А я говорил, что нечего баб туда отправлять. Душа у них жалостливая. Моя давеча из леса… нашего салейского леса!.. приволокла детёныша какой-то непонятной зверушки. Носится теперь с ним, а такой жрущий! Ест и ест, ест и ест… Страшно представить, до каких размеров вымахает этакий проглот!

— Нет, он из Жаанидыя, — наконец разомкнула губы Лирка.

— А я всегда говорил, что в столице дерьма побольше, чем у нас! — запальчиво заявил дядька Сох. Иррес даже оскалиться не успел, как старик продолжил: — Тебе ещё повезло, что столь достойного господина встретила.