Книга Печать безумных. Солнце поражения, страница 228 – Екатерина Гичко

Стоило подумать о женщине, как дверь слегка отворилась и тонкая рука протолкнула внутрь плетёную коризнку с одеждой. Женщина что-то спросила, но муж ответил вместо Мхяна:

— Ему не нужна помощь.

Дверь закрылась, но женщина всё же спросила мужа, уверен ли он, может всё же стоит вмешаться… Мхян, привыкший к повадкам и традициям южного Хоётора, с изумлением слушал, как жена откровенно сомневалась в словах мужа. Тот отвечал терпеливо, хоть в его голосе и слышалось усталое недовольство. Мхян понимал не всё, но женщина определённо мужа своего не боялась и не боготворила. Она быстро болтала, что-то рассказывая мужу, постоянно о чём-то его спрашивала. Больше всего её интересовал погибший жрец. Его смерть женщину не опечалила, более того, Мхян так понял, что она пожелала ему не самого удачного посмертия.

Парень занервничал. Вроде здешние хоёторцы были лучше южных, но про них-то он ничего не знал. Как себя с ними вести?

Обмыв Миану, Мхян наскоро стёр болотную грязь со своего тела и одел себя и малышку. Ему достались рубашка и штаны жреца, сильно ему великоватые, а Миане, видимо, одёжка ребёнка жреца, малость тесноватая, но жаловаться было грех. В большой комнате, куда ступил босой парень, уже был накрыт стол.

— Ешь, — по-салейски сказала молодая женщина, ловко выхватывая из рук Мхяна вякнувшую Миану. — Её есть я.

Жрец, сидевший за столом, сдержанно улыбнулся и приглашающе махнул рукой Мхяну, который замялся и едва не шагнул за женщиной. Слава богам вовремя сообразил, что присутствовать при кормлении ему не стоит. Если любопытный взгляд Ша-ван-х простил, то здесь вряд будет снисходителен. Мхян осторожно присел, уставился на мужчину с туповатым испугом, а затем наконец посмотрел на кушанья. Желудок заурчал, когда взгляд упал на что-то похожее на наваристый гуляш. Рядом в глубокой миске исходили паром похожие на картофель клубни, по соседству лежало нечто мокрое и зелёное, судя по запаху, квашеное. Ну уж если хозяева этими явствами не отравились, то и он не должен.

Некоторое время они ели в молчании, которое прерывалось только певучим голосом молодой жены жреца. Миана иногда отвечала вяками на её ласковые обращения, но в основном были слышны только жадные причмокивания. Проголодалась, бедняжека. Мхян с трудом сдержал горький вздох, думая, как им теперь выбираться.

— Наелся? — заботливо спросил жрец.

— Да, господин! — Мхян закивал головой. — Всё было так вкусно! Никогда подобного не ел.

— Охотники рассказали мне твою историю, — Ша-ван-х пронзительно на него посмотрел. — Соболезную твоей потере. Но как ты рискнул с ребёнком полететьв такую даль?

Мхян быстро смекнул, какие слабые места истории бросились в глаза жрецу.

— Да я сам-то не помню, как далеко было. По рассказам мамки не понятно, а по моим воспоминаниям вроде и близко. Если бы дракон этот не улетел, — парень скривился от досады, — всё хорошо бы было. Я же, — по губам скользнула самодовольная улыбка, — продумал. И еды, и одежды взял много. Я потому у отчима дракона и… стащил. Да ему и не в убыток, у него ещё пара есть.

— А что ж сам при отчиме не остался? — Ша-ван-х улыбался ласково, но глаза его оставались холодны.

— Так я ему всегда бельмом на глазу был, — Мхян грустно вздохнул. — Ему и сестра моя не нужна. У него от первого брака и сын есть, и три дочери. Четвёртая ему не в радость. Он если за мной погоню и отрядил, то только из-за дракона. Они у нас очень уж дорогие.