Книга Печать безумных. Солнце поражения, страница 212 – Екатерина Гичко

— Повтори, — черноволосый смертельно побледнел и подался вперёд, яростно сверкая глазами.

— Трус! — ещё более распалился рыжий. — Тебе печать вверили, а ты ею пользуешься только, чтобы грехи свои творить! Как на защиту народа выступить, так тебя нет. Тьфу! — рыжий смачно плюнул на сапог жреца. — Да ты даже к Господину своему соваться боишься!

— Это я трус⁈ — оскалился жрец. — За слова свои ответить придётся, Лин…

— Я-то отвечу, — зло усмехнулся рыжий, — а вот ты-то… Ты уже вьёшься как хаба̀т,перебрасывая весь позор на мою дочь. Сама под тебя пошла? А ты ей за это чуть ли руку не сломал!

Собравшиеся зароптали. Видимо, жрец популярностью не пользовался.

— Эй, Лин! — крикнул кто-то. — Да даже если примет бой, по чести он драться не умеет!

Разозлённый жрец волком осмотрелся, но говорившего выделить не смог: на него все смотрели с неприязнью.

— Это я-то не умею по чести? — окрысился он. — А не боишься говорить это избранному Господином?

— Да какой ты избранный⁈ — заорал рыжий Лин. — Все и так знают, что Господин тебя не звал. Ты просто с прошлого жреца печать снял. Прибрал к лапам то, что не для тебя береглось! Выходи на бой! Прямо здесь! Я не убоюсь драться под оком Господ! Пусть видят и меня, и то, за что я бьюсь, и сами решат, достоин ли я победы, а ты — смерти и унижения за свои злодеяния.

— О, Е-мин-х, тебя вызвали на бой?

Толпа всколыхнулась, и все разом повернулись к говорившему. По образовавшемуся проходу прошёл высокий мужчина, одетый несколько странным для хоёторца образом. В длинное белое одеяние, расшитое, впрочем, хоёторскими обережными узорами. Он неторопливо прошёл вперёд и остановился рядом со спорщиками. Идеально прямой, безукоризненно-аккуратно одетый и тщательно причёсанный. Мхян даже проморгался, думая, что ему что-то привиделось. Но нет, мужчина продолжал стоять и спокойно взирать на черноволосого жреца и обиженного им отца.

— Это не касается тебя, Ша-ван-х, — недовольно, но всё же вполне сдержанно сказал Е-мин-х.

Ша? Мхян с большим интересом всмотрелся в лицо пришедшего и не без зависти отметил, что тот очень хорош собой. Черты тонкие, изящные. Нос прямой с хищно трепещущими ноздрями. Разрез серых глаз несколько удлинённый, вытянутый, отчего взгляд казался проникновенно хитрым. Светло-русые волосы опускались чуть ниже груди и даже немного блестели на солнце, такими ухоженными выглядели. Мхян понял, почему его посчитали похожим на этого красавца, хотя сам он усматривал сходство только в цвете волос. Красавец выглядел так чужеродно на фоне остальных хоёторцев, что Мхян рядом с ним действительно родной кровью казался.

Но нет, про своего отца Мхян знал. Причём не только со слов матери — тут можно было ожидать, что мама соврёт, чтобы уберечь дитятко, — но и со слов жителей деревеньки, где родился и вырос. Папаша помер ещё до его рождения, так что знакомства не случилось. На матери его он не женился, так с ней жил. Был даже имянным и вроде бы собирался сыну родовое имя дать, но ушёл на тот свет раньше. Благо их с матерью в деревне не травили за то, что та его вне брака прижила. Мхян уже потом, когда уехал из родных мест после маминой смерти, понял, какие всё же хорошие оборотни у них там жили. Даже жалели их, а к маме с сочувствием и пониманием относились. Безымянную бесприданницу в жёны-то брать никто не хотел, а тут мужик хоть жениться не собирался, но сыну имя дать хотел. Какой же редкостью оказалась сердечность, с которой их привечали в родной деревушке.