Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 86 – Екатерина Гичко

«Ты к чему ведёшь?»— напрягся Иррес.

— Мы не дружили, — совершенно спокойно опроверг её слова господин Исхедиар. — Ни я, ни Ссадашилий не были способны в то время на дружбу. Дружба — это чувства, а у нас чувств не было. Мы были союзниками. Но Истаридан оказался плохим союзником. Его эмоции были чрезмерными, он слишком поддавался им, и они же стали причиной его и нашего поражения.

— Вы сердиты на него?

Благожелательное лицо духа ничуть не поменялось, когда он говорил про Истаридана. Но «плохой», «чрезмерный» и более того «наше поражение» показывали, что господин Исхедиар всё же испытывает к бывшему союзнику эмоции, и они не очень хорошие.

— Когда-то я был на него зол. Я только-только обрёл эмоции, и они меня разрывали. А Истаридан сотворил много глупостей, из-за чего подвёл всех нас. Я хотел его убить, но Родители заступились за него. Но та злость уже давным-давно сгорела. Тем более Истаридан сейчас так слаб, что не может быть достойным противником. Какая радость в сражении с ним?

«Хватит его задерживать. Пусть идёт»,— Ирресу не очень нравился разговор.

— Ты хочешь спросить что-то ещё?

Раздосадованная проницательностью духа, Лирка сердито закусила нижнюю губу. Господин Исхедиар тихо рассмеялся.

— Ты хочешь спросить что-то странное, да? Мне знакомо это выражение. Мои дети обожают задавать странные вопросы.

— А Истаридан решил проклясть детей мира, потому что Зоэрад убил Ояннодера? — Лирка выпалила вопрос на одном дыхании.

— Да, — просто и коротко ответил дух, и женщина смешалась.

Хотя что она ожидала услышать? Безумный бог уже очень давно не в себе, память может его подводить. Вряд ли он сам понимает, правду говорит или ложь.

«Что за странные вопросы?»— напрягся Иррес.

— Простите, я вас задерживаю, — Лирка отступила.

Зря вообще спросила. Только Ирреса нервничать заставила.

Что может знать о произошедшем господин Исхедиар, если он был запер в смертном теле и ему явно было не до чужих проблем?

До деревни они уже добрались в ночи.

В Лиркиной избе уже успел появиться нежилой запах слежавшейся пыли, а от печи тянуло непривычным холодом. Леший и Исешка ушли на постой к бабушке Ехи. И пока Лирка плескалась в помывочной, обливаясь холодной водой, бабка дошла до них, оставила горшок вареной картошки, каравай хлеба и большую рыжую тыкву для Ирреса.

Хайнес ушёл мыться, а Лирка осталась сидеть на крылечке и смотреть на звёздное небо. Мысли крутились вокруг Ханёна — как там её медвежонок? — безумного бога, Ирреса, явно расстроенного встречей с бывшим другом… И вокруг ещё множества вещей. Почему-то мысли о хайнесе были самыми приятными и приносили с собой покой. Но Лирка не разрешала себе задерживать внимание на Сильнейшем, предпочитая думать о всяких тревожных вещах.

— Эй, обязательно было Исхедиара на меня натравливать?

Господин Ваирак вышагнул из снопа искр так быстро и так неожиданно, что подскочившая Лирка едва не сверзилась с крылечка. А затем закрутила головой в поисках Ирреса. Но тот был на заднем дворе. Наверняка переругивался с хайнесом через дверь помывочной.

— Он натравил на меня весь свой выводок! — бог сердито сверкнул глазами. — Если нужен, можно было просто обратиться ко мне с молитвой. Мол, приди, ужас как нужен! Зачем вообще было связываться с этой говешкой? Иррес добряком стал?