Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 52 – Екатерина Гичко

Он вырвал чашку, отпихнул не очень-то сопротивляющегося Лешиего в сторону, наполнил посудину и сам поднёс её Исешке. Тот поморщился от горького запаха, глубоко вздохнул, выдохнул и опрокинул зелье в рот. В два глотка проглотил и скривился.

— Ху… х-х-х… Горько-то как… Аж желудок скрутило…

— Он отравился, — Леший побелел.

— Он не отравился! — бог обозлённо уставился на него.

А затем уселся рядом с Исешкой и уставился на него. Не мигая. Вообще.

Следующие полчаса царила почти полная тишина. Все напряжённо ожидали развязки. Исешка сперва кривился, плевался, потом успокоился и прикрыл глаза. Через некоторое время покраснел, часто задышал и начал обильно потеть.

— Да! — радостно и взволнованно выдохнул бог. — Так и надо.

Лирка так устала от выматывающей тревоги, что не сразу осознала, что сидит в объятиях хайнеса, а осознав, не нашла в себе сил возмутиться. Наоборот, ей захотелось прижаться плотнее и спрятаться в его руках. Как маленькой девочке скрыться в объятиях папы. Ей больше не с чем было сравнить это желание найти безопасное место, в котором бы о ней мог позаботиться кто-то другой.

Через час бог влил в Исешку ещё полчашки. Видимо, действительно было очень горько. Мужчина почти выплюнул влитое, но потом всё же мужественно проглотил и обессиленно упал на одеяла.

— Этим вкусом убивать можно, — не очень удачно пошутил он.

Леший тут же недовольно зарычал. Волк в нём тоже очень беспокоился.

В этот раз Исешка даже задремал. Лирка немного приободрилась: яд в котелке был таким крепким, что должен был убить в течение пары минут, а брат был жив уже целый час.

Ещё через час бог разбудил Исешку и заставил того выпить ещё полчашки.

И Лирка не то чтобы успокоилась. Тревога чуть-чуть отступила, но и этого послабления оказалось достаточно, чтобы измученный напряжением организм предал её и она уснула на плече хайнеса, глубоко вдыхая его снежный запах. И проснулась только ближе к полудню от ругани Исешки. Брат уже сам сидел на одеяле и с ненавистью смотрел на очередную порцию горького варева.

— Оно обязательно должно быть таким противным? — возмущался он.

— Он тут ещё привередничать будет! — Леший отвесил ему подзатыльник. — Пей и не выёживайся!

То, что брат всё ещё был жив, да ещё и взбодрился настолько, чтобы ругаться, добавило Лешиему веры в безумного бога и разожгло надежду на благополучный исход.

— Вы всё это время так сидели? — Лирка смущённо посмотрела на хайнеса. — Простите. Затекло, наверное, всё…

— Ты так сладко дышала мне в шею, что кровь в жилах точно не стояла, — Риш хитро прищурился, и женщина, сердито фыркнув, поспешила выбраться из его рук.

К вечеру Исешка почти допил дрянь из котла и даже жалел, что не нашёл в себе мужества помереть от Пожирающего Солнца.

— Гадость какая, — ворчал он между глотками, — неудивительно, что столь немногие выживали.

— Скотина ты неблагодарная, — ласково пенял ему подобревший и повеселевший Леший. — Господин бог старался, а ты его труды хаешь. Стыда бы набрался, лисья ты морда.

А добреть и веселеть ему было с чего!

Солнце на руке брата ощутимо потеряло в цвете и посерело.

Ирреса явно что-то мучило. Он молчал, что уже было для него несвойственно, держался в стороне и будто бы боялся смотреть на бывшего друга. Лирке бы очень хотелось поговорить с ним, но к ней привязан бог, Иррес точно не захочет в его присутствии что-то рассказывать. Подумав, она перепривязала бога к Лешиему. Мальчишка даже внимания не обратил, пребывал в восторженном ступоре от восхвалений того же Лешия. Тот обещал ему котёл каши и вообще всяких благ за помощь брату.