Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 517 – Екатерина Гичко

Неловкость заставляла чувствовать себя жалким, и оттого столица казалась совсем неправильным, почти плохим местом, из которого хотелось убраться подальше. Не будь наказа от отца, давно бы за ворота уехал. Но в прошлом году много парней в деревне в лета̀ вступили, а урожай уже шестой год плох и скуден. Ладно бы если только у них, так бы можно было кого батраками к соседям отправить, но и соседи порой на репу переходили. Вот и отправил отец в ближайшие большие поселения и велел до самой столицы проехать, посмотреть, есть ли какая хорошая работа для крепких плечистых парней, стоит ли отправлять.

Работа-то была, но нравы тут нравы… Чужое озадачивало, отталкивало и явно отдавало неприличием. Тымыр был уверен, что порок заберётся в неокрепшие юношеские души и пойдут они беспутничать. Так и о семье позабудут, может, и вовсе боле не вернутся. Даже вот родичи — пусть уже и столь далёкие, что и про них едва вспомнили, и сами родичи долго вспоминали, с какой стороны Тымыр им по крови свой, — и те какие-то уже немного опаскудевшие. Не, он не осуждал. Как все вокруг живут, так и ты живёшь. У любого так заведено. Но вот он даже родича родичем звал не от высокомерия, а из боязни имя его неправильно произнести. Это ж надо было родителям так дитя назвать…

— До ваших Стожевых Ыек наверняка и новости никакие не доходят, а? — родич лукаво улыбнулся. — Знаете хоть, что хайнес сменился?

— Ну как, слышали, что Сильнейший Иерхарид место отца занял.

Родич громогласно и весьма обидно расхохотался.

— Так на троне уже его сын сидит, хайнес Узээриш!

— А с батюшкой его что случилось? — подивился Тымыр.

— Да волнение у нас тут было. Сыну трон по нужде уступил. Тот уже и своим семейством обзавёлся. Ох, каким обзавёлся! Жена у него у-у-у-у!.. — и показал крепко сжатый кулак. — Из северных краёв будет. Жрица, маг… из тёмных вроде бы. Знал бы ты, чего про неё и её семейство говорят! Ух, крута наша хайнеси Лиркаа!

Тымыр нахмурился. Схожее имя невольно растревожило память, и наружу выплыло воспоминание о двоюродной сестре Лирке, сбежавшей из деревни более тридцати лет назад. Не любил Тымыр вспоминать эту девку, но вот сама перед глазами встала. Высокая, но худощавая по их меркам. Косища чёрная да кудрявая, глаза как те колодцы, чёрные да студёные. Но пригожая, хоть рожа и попорченная шрамом была. Нет, он к ней с приветом всегда относился, жилось ей нелегко при больном-то отце.

А потом как-то пригубил немного лишнего и наутро проснулся со сломанными руками. И за что она его? Сама-то Лирка после того сразу с деревни сбежала, глупая девка. А отец ведь её уже за хорошего оборотня из соседней деревни сговорил. Жила бы сейчас хорошо, беды не знала. А теперь где она? Сгинула? И чего она с ним так?

Внутри зашевелилось что-то неприятное, и Тымыр поспешил отбросить воспоминания. Всё равно ночь ту не помнит, чего ум терзать?

— Говорят, семейство её все из безродных, — продолжал болтать родич.

— Безродная да за хайнеса? — поспешил воспользоваться случаем и вернуть насмешку Тымыр.

— Да вот и мы о том же! — не смутился родич. — Правящая семья говорит, что да, так и есть. Но нас-то не обманешь! Воду мутят. Уверен, хайнес жену себе не самым правильным образом добыл, вот и скрытничает, слухам потакает. Не хочет, чтобы правда наружу полезла. Думается мне, ей по статусу жреческому безбрачие полагалось, а он её у самого бога увёл, да тот его отчего-то простил. Ну, если сам бог простил, то и нам чего винить? Хайнеси у него хорошая! Вон, трёх сыновей родила! И все на него похожи, — родич рассмеялся. — Пойдём на ту улицу. Правящая семья сейчас должна из храма возвращаться, поглядишь на них.