Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 507 – Екатерина Гичко

— Зануда здесь только один, — Ваирак выжидающе посматривал на сонно качающегося Руахаша.

— Я… — жрец не сдержался и широко зевнул. Осоловело захлопал глазами и с мутным подозрением посмотрел на Господина.

Тот в ответ улыбнулся и ловко прихватил падающего жреца за локоть.

— Эй, вылезай! — позвал он.

Из темноты дальней колонны торопливо вынырнула взволнованная А-ара-хи. Ваирак бесцеремонно сгрузил на неё спящего Руахаша и весело спросил:

— Уверена, что справишься?

— Я… — А-ара крякнула под тяжестью мужского тела, — слабости его знаю.

— Ага, — весело поддакнул бог, наблюдая, как женщина вскидывает жреца на спину. — Я тоже знаю. Все его слабости стоят в книжном шкафу в кожаных переплётах. Ну… если не справишься — зови, милая! Помогу, чем смогу.

— Обойдусь как-нибудь, — отозвалась покачивающаяся под тяжестью чужого тела А-ара.

Эта сладкая сонная муть, очень освежающая и приятная, была знакома Руахашу. Сколько раз он вот так уплывал в мир ярких сновидений и просыпался неведомо где и в компании Господина. Вот и сейчас, выплыв из сна, он не спешил открывать глаза и ждал, когда же тот с ним заговорит.

Интересно, куда он притащил его в этот раз? О чём они там перед этим говорили? Об А-аре?

Ужас мурашками прошёлся по спине Руахаша, и он распахнул глаза, ожидая, что найдёт себя в спальне женщины.

Но это оказалась его собственная спальня.

Сглотнув, он уже спокойнее осмотрелся, но Господина не увидел.

Но увидел брошенную на пол женскую одежду.

— О, нет… — вырвалось у него, и в этот момент рядом с его боком кто-то пошевелился.

Руахаш зажмурился, пережидая волну мучительного волнения, и повернул голову.

— А-ара? — растерянно моргнул он, уставившись на золотистую лисичку.

Та радостно тявкнула и полезла передними лапами ему на грудь. Пышный хвост замотался из стороны в сторону, оглаживая бок и живот мужчины. Потявкивая, лисичка принялась торопливо, пока не вывернулся, облизывать лицо Руахаша. Лапы её нетерпеливо переступали по груди, казалось, проминая само сердце.

— Боги, глупая, что ты тут делаешь? — Руахаш попытался отпихнуть её, но он был слаб перед звериной искренностью.

Лисичка обожала его, и он не мог отпихнуть её. Сердце сжималось, когда он представлял, как она расстроится, как будет мяться на полу, поджимая хвост и уши, и жалобно потявкивать.

Да и зачем отпихивать?

Лисичка сама пришла в его логово. Сама заняла его нору…

Волк внутри довольно зарычал, и это же рычание сорвалось с губ Руахаша.

— Ах, ты… — выдохнул жрец с внезапным озарением. — Осадили, да?

Обрадованная тем, что её не прогнали, лисичка легла на грудь жреца и шумно задышала ему в ухо. Волк внутри отозвался доброжелательным урчанием. Руки сами потянулись к чужому хвосту.

— Обложили, да? — слабая улыбка появилась на губах Руахаша, и пальцы всё же погрузились в звериную шерсть. — Думаете, против вас троих не устою? — волк внутри грозно зарычал, негодуя и злясь на свою якобы разумную половину. Руахаш тяжело вздохнул и признался: — Не устою.

Храм Вернувшегося бога в солнечных лучах казался слепящим сахарным домом, украшенным красной глазурью кровли. Он стоял посреди Расчётной улицы между строгим коричневым зданием банка, больше похожим на маленькую крепость, и светло-коричневым, немного более весёленьким зданием Жаанидыйского казначейства. Они возвышались подобно потемневшим драконьим зубам, и беленький храм, окружённый пышной зеленью парка, бросался в глаза на их фоне.