Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 503 – Екатерина Гичко

Волосы на голове отца шевелились змеями и шипели. На плечах топорщились перья, а пальцы казались кривее и длиннее из-за когтей. В этом сне, ставшем продолжением яви, отец принял облик чудовища. А вот Мхян был героем, и Ву-ци-с всем сердцем ждала его победы.

За стеной в спальне сестры хлопнула ставня, и Ву-ци-с вздрогнула, выплывая из тяжкой дрёмы. Голову ломило от усталости, но переживания не давали уснуть.

— Голова от вас болит, — страдающе протянула девушка, натягивая подушку на глаза.

Похоже, и в этом году замуж она не выйдет.

Зашипев, Ву-ци-с села на постели и засадила кулак в подушку.

Как хорошо жилось раньше! Никаких тебе мужчин, кроме отцов, один из которых слишком её любит, чтобы отпускать от себя, а второй слишком перед ней виноват, чтобы что-то запрещать. И замуж не хотелось! И так неплохо жилось.

А тут появился этот… Ву-ци-с сердито засопела и постучала кулаком уже по груди, пытаясь унять зашедшееся сердце. И кого бы винить? Почти сама выбрала. Но выбирала-то не этой глупой стучалкой в груди, а трезвой мыслью, расчётом. Ещё и это птичье отцовское наследие шептало, что выбор самый правильный, в будущем жених станет сильным оборотнем, много власти в свои руки возьмёт. Рядом с ним жить будет хорошо. Да и сам Мян ей тогда приглянулся. Юн, немного недотёпист, но на фоне хоёторских мужчин, которые так и стремились под себя подмять, он нравился выращенной в свободе Ву-ци-с куда больше.

Жалкий обманщик! Столько времени прошло, а Ву-ци-с всё ещё горела гневом, когда вспоминал, как Мян обвёл их всех вокруг пальца. И её в том числе. Разорвать бы ещё тогда эту глупую договорённость, но тут уже выбор сердце сделало. Захотела посмотреть, какой же он настоящий.

Настоящий Мян был дерзким, хитрым и порой безрассудным. Ничего из этого Ву-ци-с не ценила. Она ценила крепкие руки, надёжность, рассудительность и верность, чтобы спустя десятки и даже сотни лет тот же мужчина стоял рядом с ней и не собирался её оставлять.

Прошло двадцать лет. И Мян всё ещё был её женихом.

Он до сих пор оставался рядом. Но… Ву-ци-с опять ударила подушку. Но был всего лишь женихом. И был столь хорош в этой роли, что Ву-ци-с очень хотелось замуж.

Но отец был против. Никогда ничего не запрещал, никогда не шёл поперёк желания дочери, а тут упёрся. В Салею отпускать не хочет! Сам-то успел помотаться по всему Хоётору и немного за его пределами, а ей из Рото-Ё и шагу ступить лишнего даёт. Заложница! Пленница! Придумал тоже! Ву-ци-с ничуть не сомневался, что Мян не позволит сделать из неё заложницу. Скорее отправит назад в Хоётор, тем более Господин его вспомнил наконец, что свои ворота строить умеет. Но Ву-ци-с казалось, что отцу просто нравится смотреть, как мучается Мян.

А она ведь тоже мучается. Просто не говорит. Но, как отец, и сам бы мог понять, в какое положение её поставил! Она каждый раз переживает, что Мян там, в своей Салее, найдёт девушку более прекрасную и готовую выйти за него замуж хоть сейчас. Она переживала, что привязанность его ослабнет, чувства остынут. Она боялась, что с ним что-то случится в той далёкой стране.

Сколько лет ей ещё ждать?

Ву-ци-с плюхнулась обратно на постель и с тихим стоном натянула одеяло до самого подбородка. Потом выпростала одну ногу наружу, чтобы было прохладнее, и постаралась выкинуть всех мужчин из головы.