Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 401 – Екатерина Гичко

— Да очнись же ты! — Лирка с силой дёрнула подселенца за ухо, а затем прильнула к его морде, пальцами раздвигая веки.

Звёздчатые глаза были пусты и серы. Цвета ушли из них.

— Нет-нет-нет… — недоверчиво зашептала женщина и принялась нежно гладить зверя по шерсти и уже уговаривать: — Прошу, открой глаза! Ну же, открой глаза, посмотри на меня…

Прижав ладонь к носу подселенца, Лирка прошептала заклятие, но зверь не утянулся в неё.

И именно в этот момент она ощутила болезненную пульсацию оборванной связи. И часто-часто задышала. Накатила темнота и удушье. Шани внутри испуганно завопила. Лирка с усилием вырвала себя в реальность и, глухо зарыдав, перевернула Ирреса и принялась давить на его грудь, словно хотела заново запустить его сердце.

Он не мог умереть! Он бессмертный дух! Его не так просто убить. Господин Атраш же сам кричал, что духи выживут, так почему Иррес не дышит⁈

Внутри разлилась глухая, до одури пугающая пустота. Лирка пыталась ухватиться за любой звук, хоть что-то, что говорило бы о том, что Иррес и господин Наэш всё ещё с ней. Пульс молотом стучал в висках, и мир плыл мутной пеленой.

— Смирись, — вдруг услышала она.

Вскинув голову, Лирка попыталась найти того, кто говорил с ней. И увидела, как медленно, словно борясь с невидимыми путами, поворачивается мужчина, стоявший на месте Многоликой.

Или даже бывший ею.

На Лирку смотрели те же самые каменные глаза.

— Смирись. Это тело мёртво.

Женщина страшно зарычала и пригнулась, будто хотела наброситься на духа.

Тот покачнулся, болезненно застонал и над его лице мелькнула и исчезла тень маски. Сами его очертания подёрнулись дымкой, но он всё же остался прежним.

— Они не могли умереть! Не могли!!!

Крик эхом отразился от стен и улетел наружу, в бескрайнее море Леса.

— Все могут умереть, — тихо пророкотал дух и простонал: — Больно, как больно…

Его руки прошлись по тёмным пятнам, оставленным чернильной тьмой. Морщась, дух осмотрелся, и слабая, совсем нерадостная улыбка появилась на его губах.

— Надо же… Прежними стали. Надолго ли?

— Иррес дух, он не мог умереть, он…

— Это тело мёртво! — дух не повысил голос, но эхо прокатило по всем залам и ушло гулять в коридор. — Это тело было смертным. Оно не выдержало прикосновения силы Аххентара.

— Враньё! — Лирка не хотела верить. — Это враньё!

— А, потеря… — дух произнёс это будто бы с пониманием. — Тяжело терять…

Казалось, он сам ещё не очень хорошо воспринимал действительность. Перемещался тяжело, кривился, и очертания его тела постоянно плыли.

— Это ты… она его убила! — с ненавистью прошипела Лирка. Слёзы огнём обжигали щёки и ели потрескавшиеся губы. — Тяжело терять⁈ Да это вы выступили эту силу! Вы!

Дух вздрогнул. Обернулся и посмотрел на чернильную тьму.

— Ах, да… — растерянно протянул он, и вдруг на его лицо наползла маска, и он уже женским истерично завопил: — Это не моя вина!

— Не твоя! — взбешённая Лирка поднялась на ноги. — Это ты открыла этот проклятый шар! Именно ты! Из-за тебя Иррес умер.

— Иррес не умер! — завопила Идоара.

— Ты только что сказала, что он умер!

— Иррес⁈ — каменные глаза с изумлением уставились на распростёртое тело подселенца, и дух повторил… или повторила уже знакомые слова: — Это тело мёртво.

Лирка зарычала от бессилия и отчаяния и, рухнув на колени, уткнулась лицом в шерсть подселенца.