Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 378 – Екатерина Гичко

Но что она могла дать Ришу? Может, на самом деле раньше её останавливал страх, что она ничего не сможет ему дать и будет только получать?

Сейчас её это не волновало. Возможно, её сомнения росли из её нежелания любить. Ведь она запрещала себе даже думать о взаимности. Теперь же, когда сердце распирало от любви к этому несносному, такому яркому и такому хитрому мужчине, сомнения казались откровенно странными, дурными и вообще непонятными.

Ну как можно было его не любить?

Он же такой добрый, красивый и аппетитный.И Ханён ему понравился сразу, ещё до того, как выяснилось, что тот его сын. Весёлый, умный, даже его хитрость и коварство сейчас были привлекательными. Лирка была на той стадии влюблённости, когда недостатки казались совершенно незначительными, а порой и вовсе виделись достоинствами.

И ей подсознательно хотелось насладиться этим этапом, взять от него всё, что можно, чтобы было побольше сладких воспоминаний, который затем позволят им выстроить куда более крепкую и осознанную связь.

Поэтому сейчас она хотела любви, несмотря ни на что.

И внутренне изнывала от понимания, что не место и не время.

С тяжёлым вздохом уткнувшись в крепкое плечо, Лирка немного извернулась, чтобы её действия никто не увидел, и, высунув руку из-под плаща, положила ладонь живот Риша. Провела по мокрой ткани вниз, с тихим, тоскливым вздохом подёргала пряжку ремня и положила руку на внутреннюю сторону бедра. Сжала пальцы, наслаждаясь упругостью и силой мышц, и тихо возликовала, когда они напряглись и закаменели.

Лицо Риша поменялось. Он всё ещё смотрел на До-рани-хи, но уже не видел жреца. Всё внимание сосредоточилось на прижимавшемся к нему тёплом свёртке, в котором возилась тихо вздыхающая Лирка. Подтянув её на свои колени в как бы собственническом порыве, Риш уткнулся носом в её волосы и опалил шёпотом ухо.

— Хулиганишь, милая?

Лирка посмотрела на него из-под кудрявой чёлки, и Риш задохнулся от опалившего его желания. Большие чёрные глаза блестели влажной грустью и неудовлетворённостью. Запах лесных цветов стал вдруг запахом непросто цветов, а цветов, которые распустились и теперь манили к себе пчёл и бабочек. Риш вмиг ощутил себя жадным шмелем. И едва не взвыл от осознания, что сейчас не время и не место.

— Ты терзаешь моё сердце! — сердито прошипел он, сжимая её в объятиях.

Лирка ладонью, которая всё ещё лежала на внутренней стороне бедра, ощущала, что мучается не только сердце. И немного возликовала. А ещё захотелось облизать его кожу. Вспомнились слова пьяной Майяри, когда ту уносил муж. Хихикая, она лепетала: «Мой Ранхаш самый вкусный, так бы и съела». Лирка теперь тоже была голодна.

И заметил это не только Риш.

— Пожирательницу плоти не кормили? — до слуха долетел испуганный шёпот бога. — Смотри, какие голодные у неё глаза…

Смутившаяся Лирка посмотрела на бога и столкнулась с глумливым, очень понимающим взглядом Лешиего.

— Ты не наелась? — ещё неопытный в вопросах любви Мхян обеспокоенно взглянул на сестру, чем вызвал ехидное хмыканье со стороны Ёриха.

— Сладенького ей не хватило, — поиграл бровями вредитель.

— Кому тут чего не хватило? — Иррес тут же попытался заглянуть в лицо Лирки, но Риш отпихнул его морду.

— Три шага в сторону, — сказал он подселенцу, обхватывая женщину обеими руками. — Иди вон к Мхяну. Сам говорил, что ужас как по нему соскучился.