Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 377 – Екатерина Гичко

Лирка перевела взгляд на лицо Риша. Напряжённое. Тени остро очертили его скулы и линию челюсти. Проникновенный взгляд направлен на До-рани-хи, а губы чуть-чуть изогнуты в улыбке, вежливой, но холодной.

Нестерпимо захотелось поцеловать эти твёрдые обветренные губы. Притянуть мужчину к себе за шею, запустить пальцы в мокрые пряди и заставить посмотреть на себя. Взгляд скользнул ниже, и рот наполнился слюной. Мокрая рубашка в полумраке и отблесках костра сливалась с кожей, и чудилось, что Риш сидит полуголый. Так и прижимается к ней, а воображение услужливо добавляет красок, расцвечивает выпирающие соски нежно-розовым. Стало стыдно. Стыдно не из-за желания, а из-за того, что он возникло тогда, когда они все только-только пережили страшную битву и теперь смирялись с потерями.

Ёрих, отправляясь к женщинам после очередной вылазки или битвы, всегда говорил, что это в нём тяга к жизни говорит. Мол, гляньте, я-то жив, полон сил и могу не только забрать чужую жизнь, но и породить новую.

До Риша такие желания Лирку не посещали. После битвы смотреть на мужчин было особенно тошно. Вспоминались их искажённые яростью лица, звериные вопли и тяжёлый смрад, стоящий над полем боя.

Сейчас она чувствовала только запах речной воды и морозную свежесть. И к свежести хотелось принюхиваться, вбирать запах в себя и кутаться в него. Он словно очищал. Но запах вызывал самые из невинных желаний, которые сейчас докучали ей.

Зудели дёсна от желания укусить. Это что-то совсем звериное, хотя Шани внутри никоим образом не выказывала стремления поточить клыки. Да и Лирка сама чувствовала, что укусить ей хотелось не для того, чтобы заявить права на этого аппетитного со всех сторон мужчину. Просто почему-то её возбуждала сама мысль сжать зубы на упругой, вкусно пахнувшей коже. Можно было бы ещё облизать…

Щёки потеплели, и Лирка сердито поджала губы, напомнив себе, что совсем рядом в шатре маленький дух Ссеверасс лечил раненых, а потерявшие кров жители Рото-Ё оплакивали свои утраты.

Но тяга к жизни была сильнее.

Разбуженное, познавшее удовольствие тело жаждало получить утешение, ласку и да, то самое удовольствие. И уже не хотело вспоминать, что раньше прекрасно обходилось без всего этого. Нет, Лирка порой присматривалась к мужчинам. Её честное вдовство покоя не давало деревенским бабёнкам, и они то и дело обращали её внимание то на одного служивого, то на другого. И она присматривалась. Оценивала фигуру, крепко ли сложен и как будет пригоден в хозяйстве. Умён ли, добр и как смотрит на Ханёна.

Но никто не дотягивал до Весхалия — единственного, кого, как ей казалось, она почти любила. Может, не как мужчину, но как друга, и могла бы полюбить ещё больше. Она очень быстро поняла, что внешность и сила её мало привлекают. Весхалий был первым, кого она хотела принять мужем, а он привлёк её сердце добротой и желанием помочь ей.

А с умершим сравниться невозможно. Он всегда будет лучше. Или хотя бы просто совсем другим.

Риш был совсем другим. Яркий, сильный, способный решить почти всё. Его положение давало ему огромные возможности, а его деятельная и решительная натура делала их почти безграничными. Её пугала и отталкивала та вершина, на которой он восседал. Или же, может, она не могла посмотреть на него иначе, потому что сравнивала с Весхалием, который отдал ей всё, что у него осталось — защиту своего имени, — в то время как для могущественного хайнеса помощь ей не была бы чем-то обременительным? А, может, она переживала, что не сможет дать ему что-то в ответ? Весхалий был слаб и зависел от чужой помощи. В благодарность она была готова носить его на руках. И носила в последние дни его жизни.