Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 365 – Екатерина Гичко

Почти детская обида терзала Идоару. В который раз она с горечью вопрошала, почему эти неудачи выпали на её долю? Из-за чего именно она должна страдать и мучиться? Почему именно она терзается виной, стыдом и страхом, хотя в отличие от многих Господ Хоётора никогда не участвовала в Древних войнах и первые её битвы прошли именно здесь. Почему? Она восстанавливала мир, затирала последствия чужой ненависти… Да, порой злилась на тех, кто добавлял ей работу, из-за кого она не знала никакого покоя и была вынуждена постоянно созерцать последствия чужой жестокости.

Но она сама не была жестока.

Гибель Итраида глубоко потрясла её. И всколыхнула глубинные воспоминания, которые обычно спокойно лежали под спудом безумия. Она вспоминала, какой была.

Каким был.

Вспоминала, каким был Итраид. Тот самый Итраид, который, утеряв разум, жёг всё вокруг себя и жаждал лишь победы. Тот самый Итраид, который вопил от ужаса, когда его пожирали.

Его прежний образ почти вытерся из памяти и был закрыт поволокой тумана. Но даже через эту завесу забытья была видна его мягкая, светлая улыбка.

— Доадар, что это? — со смехом спросил Итраид.

Доадар с досадой смотрел на каменное дерево, выращенное взамен того, что сжёг по его просьбе Итраид.

— Разве оно должно быть таким… — и брови духа насмешливо приподнялись, — твёрдым?

— Я только учусь, — обиженно пробурчал Доадар.

Помнит ли кто-то ещё такого Итраида?

Помнит ли кто-то ещё другую Идоару?

Другого Доадара.

Она вспомнила Ирресашау и Истаридана, эту вечно хохочущую парочку, носившуюся по всему бессмертному миру. Нежного и постоянно волнующегося за всех Аллилье. Гордого и немного заносчивого Руэша, важничавшего потому, что его наставником был один из первых духов — добрейший Рошшаад, носившийся с несносным мальчишкой слишком уж сильно. Вспомнила Аххентара — тонкого, жемчужно-серого духа с нежнейшим голосом, который потом стал чёрным как сажа и перед своей гибелью уже даже не говорил, только рычал.

Она помнила их всех такими, какими их, наверное, уже никто не помнит. И помнит себя. Помнит, как сильные руки обхватывали её… его и тащили, вопящего и сопротивляющегося, смотреть очередное чудо или творить новое безобразие.

— Я занят! — Доадар изо всех сил пытался вырваться из хватки, но ответом ему были лишь издевательский хохот и бодрое:

— Ты тут скоро закиснешь и будешь кислым духом!

Последнее воспоминание вошло в голову как нож. Идоара тихо завыла.

Светлая картина прошлого сменилась кровавыми разводами и пятнами сажи настоящего. Лица прежних знакомых исказились, покривели, светлые улыбки превратились в оскалы, разум в глазах поблек и веселье в них сменилось безумием. Только один образ остался прежним. Но губы его больше не улыбались, а само лицо скрылось за серым туманом.

Как всё исправить, чтобы всё стало прежним? Чтобы Ничтожный опять забивался под защиту своего наставника и обиженно зыркал на насмешников из-за его спины. Чтобы Ирресашау и Истаридан опять сидели бок о бок и о чём-то увлечённо говорили. Чтобы Аллилье вновь за них волновался, а Аххентар…

Тут воображение, рисовавшее радужное будущее, споткнулось.

Аххентара больше нет. Нет и Шиикара. Нет многих из них.

Как прежде никогда не будет.

Грязное прошлое не исчезнет.

Эти ошибки исправить нельзя.