Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 28 – Екатерина Гичко

Как бы Ришу хотелось никогда не испытывать подобное, но жизнь такова, что в какой-то момент ты столкнёшься с потерей дорогого и близкого. И чем дольше живёшь, тем чаще теряешь. Сперва мать — первая и, возможно, самая страшная потеря для ребёнка. Но он не помнил не только матери, он даже не мог вспомнить, как пережил её потерю. Потом первые запомнившиеся и оттого самые болезненные утраты: уход друзей. Кто-то умер, и эти потери до сих пор терзают сердце; а с кем-то разошлись дороги, но расставание с живыми пережить проще, чем с мёртвыми. И после была самая-самая страшная потеря, точнее, её ожидание, когда он, почти утратив надежду, каждый день приходил в комнату к израненному отцу и смотрел на его сероватое, всё больше теряющее краски жизни лицо. Когда глядел на почти мёртвую Лийришу, которую связывали с жизнью лишь искусные лекарские заклинания. Когда укачивал раненую сестричку, такую крошечную и нежную, и прижимал во сне перепуганного очередным кошмаром брата.

Он мог потерять их всех, и страшнее ожидания потери не было ничего.

Теперь же было с чем сравнить.

До берега реки оставалась какая-то сажень, когда вода выплюнула Вирьяра. Риш вместе с подселенцем одновременно бросились в воду, нырнули на самую глубину. Шерсть зверя ярко вспыхнула, осветив речное дно… но Лирки уже не было. Они обыскали всё. Весь отряд обшарил дно, перерыл речные травы, поднял страшную муть, но его пташка исчезла. Исчезла вместе с тем радостным предвкушением счастья, которое могла дать. Куда? Здесь не было сильного течения, которое могло бы в один момент унести её на несколько саженей. Они искали везде, где могли, звали, надеясь, что она сама выбралась и отлёживается в кустах.

Лирки не было. Не было и тела.

Словно его бесследно пожрала какая-то хоёторская тварь.

И Риш почувствовал гадкое бессилие, точно такое же, как когда он смотрел на медленно умирающего отца. И в душе забурлило чёрное, злое, что-то страшно ядовитое. Настоящее исчезло. Остался только ненавистный хоёторский Лес, сожравший Каю.

Он перестал понимать, что говорят рядом. Изредка до разума доносились полные ужаса голоса Лешия, Исешки, Ирреса и господина Наэша, которые были соучастниками его горя. Их он слышал, их он понимал.

— На другую сторону надо! — настаивал Исешка и лез в воду, но брат удерживал его. — Она могла выползти в кусты на берег и потерять сознание.

— Куда ты лезешь⁈ — голос Лешиего дрожал то ли от гнева, то ли от сдерживаемых слёз, то ли от того и от другого. — Хочешь, чтобы и тебя ещё сожрали⁈

— Лирка, Лирка, Лирочка… — Иррес беспрестанно носился среди прибрежных кустов, бесстрашно совался в воду и ходил по речному дну, выпуская на поверхность только бульки.

— Иррес, мы ещё там не смотрели, — встревоженный господин Наэш сохранял кое-какую собранность. — Помни ил лапами, вдруг её засосало.

Слова охранителей, что времени прошло слишком много, что уже поздно, что теперь только ждать, когда вода отдаст тело, и искать уже его… Всё это Риш отказывался слышать. Именно сейчас он верил в то, что нельзя отступать. Просто невозможно бросить поиски Лирки. Она должна быть где-то рядом, они же связаны с подселенцем и не могут быть далеко друг от друга. Нет, нельзя отступать! Никак нельзя. Когда умирал отец, все боролись за его жизнь и спасли. Когда почти умерла Лийриша, они не захотели с этим смириться и нашли выход. Он найдёт его и сейчас! Даже если Лирка умерла, он найдёт способ, да, найдёт! Есть же Иррес с его знаниями потустороннего, есть необъяснимый господин Исхедиар, любивший рассказывать, как он ищет и перехватывает души своих умерших потомков. Он справится, справится! А Хоётор…