Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 222 – Екатерина Гичко

Лирка не могла не последовать за ним. Встревоженная, словно старый консер мог что-то сделать уже умершей бабушке, она выскочила на крыльцо и увидела, что оборотень замер у ограды, вцепившись в жердь пальцами. Господин Фоший замер немного поодаль и, тяжко вздыхая, сожалеюще качал головой.

Она подошла к старому консеру и застыла за его спиной, не решаясь окликнуть.

— Вы были врагами? — наконец спросила она.

— Она всадила мне нож в спину, — отрывисто бросил господин Шерех.

Сколько веков прошло, а боль от этого предательства так и не прошла.

Повисло молчание.

Бабка часто говорила, что её грехи так велики, что о них опасно даже говорить. Но Лирка не думала, что у той во врагах столь могущественный оборотень.

— Я уже решил остановиться, хотел сохранить жизнь тех, кто остался! — старый консер заговорил яростно, казалось, слова вырвались против его воли. Будто он носил их так долго, что уже не мог молчать. — Я был влюблён и хотел ради этой любви сойти с дороги мести. И просил её, свою верную соратницу и друга, приглядеть за ними, оберечь от моих врагов, которые хотели столкнуть меня в пропасть. И что сделала она?

В глазах старого волка распахнулась такая бездна, что Лирка и без слов поняла, что сделала бабка, тогда ещё молодая Ехирдара.

— Сама, своими руками, — грудь господина Шереха клокотала от ярости. Казалось, эта боль давно стихла, рана заросла, а он смог тогда всё же сойти с дороги мести. Но рана лишь покрылась коростой, а внутри продолжала болеть. — По моему «приказу»! В «заботе» обо мне!

— Вы любили её? — неожиданно спросила Лирка.

Этот вопрос сбил пламя ярости, и некоторое время Шерех просто смотрел на девушку. А затем отвернулся, вздохнул и вновь постарел. Голос его задребезжал.

— Нет, я никогда её не любил.

— А она вас?

— Могу ли я считать, что она когда-то меня любила? — старый консер посмотрел на Лирку, и та опустила глаза.

— Простите, — тихо произнесла она. — Я не знаю, какую боль доставила вам моя бабушка. Возможно, в прошлом она совершила что-то очень плохое. Но я… любила её. И хочу просто спокойно похоронить. С достоинством. Она умерла в бою, защищая эту страну. Пусть она ответит за свои грехи на том свете.

— Я не мщу мёртвым, девочка, — Шерех оттолкнулся от ограды. — Позовёшь, когда сложишь погребальный костёр. Хочу своими глазами убедиться, что она действительно покинула этот мир.

Лирке было больно и неприятно осознавать, что в этом мире есть кто-то, кто ненавидит умершую бабушку Ехи. Но у господина Шереха была своя боль.

— И ещё, — старый консер остановился у калитки и посмотрел на неё через плечо. — Когда будем в Жаанидые, напомни отдать тебе кое-что. Раз ты её внучка, то теперь это твоё наследство.

Лирка напряглась, что не укрылось от глаз оборотня.

— Не бойся, — Шерех прищурился. — Я больше не мщу потомкам своих врагов. Это оружие, которым она… — он не договорил и стиснул зубы. — Возможно, в твоих руках орудие мести станет… чем-то иным.

И ушёл. За ним прихрамывая поспешил господин Фоший. Одноногий оборотень, наплевав на посторонние взгляды, приобнял ссутуленные плечи друга и что-то тихо сказал ему.

А Лирка невольно после последних слов консера сжала спрятанный за пазухой непритязательный ножик — орудие мести Ирреса.