Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 178 – Екатерина Гичко

— Это такой птенец. Он крупнее своих родителей, сильнее и ест больше них, — объяснил Ву-нора-ри.

— Но я же не такая, — справедливо заметила Ву-ци.

— Не такая, — после небольшой паузы согласился Ву-нора-ри. — Всё, прощайся, птенец.

— Тёплой и безопасной ночи, До-рани-хи, — склоняя голову, девочка уткнулась лбом в широкое плечо отца. — Мы придём завтра. Ешьте много и хорошо. И… — она сосредоточенно нахмурила бровки, думая, чего бы хорошего ещё пожелать. — Пусть у вас не будет соплей.

Спина Ву-нора-ри дрогнула. До-рани-хи тоже почувствовал, как внутри слегка отпускает после этого неловкого пожелания.

— Тёплой ночи, Ву-ци, — пожелал он.

А потом стоял и смотрел, как Ву-нора-ри уносит его щебечущего что-то беспечное птенца.

А ведь тогда он верил, что всё же заберёт её. Просто день был не подходящим, требовалось многое обдумать, ко многому подготовиться.

Но на следующий день Ву-ци не пришла. Оказывается, ей нельзя было сидеть у пробитого окна раздетой. Пришла она только через восемь дней. Шмыгала носом и походила на медвежонка больше обычного. Мрачно смотрящий Ву-нора-ри оттащил его в сторону и долго перечислял то, что с детьми делать нельзя.

А потом он всё находил какие-то отговорки. Нет, тогда они отговорками не были. Сперва он хотел присмотреться к тому, как Ву-нора-ри заботится о дочери, перенять навыки. Потом дом вдруг стал неподходящим для ребёнка. И многое, многое другое. Сейчас До-рани-хи понимал, что боялся стать плохим отцом. Так боялся, что и отцом ей не стал. А стал ей отцом тот, кто не боялся. Кто не имел ни малейшего представления, как выхаживать младенцев. Кто очень быстро понял, что ребёнок не его, но всё же оставил птенца и даже нашёл в себе силы не держать злости на дитя за предательство матери. Тот, кто сам шил девочке одежду и вытачивал девчачьи украшения и слушал беспечный лепет. Тот, кто защищал ребёнка от злых языков, не побоявшись стать всеобщим посмешищем, спустившим с рук страшное оскорбление.

Ничего из этого До-рани-хи не смог. Маленькая Ву-ци тогда сделала правильный выбор. Кто знает, может, и сейчас её выбор самый правильный. В конец концов, мальчишка так юн и так явно очарован ею, что, возможно, полюбит её, и она наконец станет той, кого любят.

— Куда идти? — встревоженно спросил Мхян, когда понял, что идут они какими-то незнакомыми тропами.

И чего она так сердится? Ву-ци-с что-то бормотала себе под нос, но он никак разобрать не мог что.

— Туда, — женщина ткнула пальцем в небольшой дом, чья глиняная стена просматривалась через плотные заросли сада.

— Твой дом? — понадеялся Мхян.

— Мой, — Ву-ци-с зло усмехнулась. — Одобрять… Твой братец явно не соображает, что творит!

Мхян встревоженно посмотрел на Господина. Того такая длинная дорога не устраивала, он уже осматривался, выискивая место для песочницы.

— Заходи, — Ву-ци-с широко распахнула дверь, и Мхян поторопился пройти.

Господин сделал шаг от порога и тут же сел. Его одежды рассыпались горами песка.

— Простить, — виновато поморщился Мхян и оторопело замер, увидев, что здесь есть кое-кто ещё.

В деревянном кресле сидел мужчина. Мощный широкоплечий оборотень с совершенно белыми волосами и бородой. Тяжёлый взгляд тут же упёрся в вошедших, и мужчина нехорошо прищурил пронзительно-синие глаза. Складки на лбу стали глубже, крылья горбатого носа шевельнулись, втягивая запах чужаков.