Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 173 – Екатерина Гичко

Ехи тяжело посмотрела на шевелящиеся в небе лозы.

— А твоё её проймёт? — наконец спросила она.

— А то как же! — гордо отозвалась Лисана.

— Тогда твоими гостьюшками её угощу, — бабка тяжело поднялась и вскинула на плечо топор.

— Только ты им кровь-то пусти, чтобы она почуяла и взяла, — спохватилась Лисана.

— Без тебя знаю, — недовольно дёрнула плечом Ехи. А потом остановилась, обернулась и спросила: — У тебя в банках твоих что-то ещё осталось?

— Банки? — Лисана ехидно вздёрнула брови. — Я, по-твоему, щепотью их храню? Моих запасов на всю заставу хватит!

— Даже воду из твоих рук брать не буду! — негодующе фыркнула Ехи.

— Ой, милая, воду вообще ни из чьих рук брать не стоит. Знаешь, сколько всего в неё замешать можно? И ведь не почуешь ничего!

Через час дом бабки Лисаны был очищен от гостей, лоза с её двора исчезла вместе с «угощением», а сама бабка стояла у покосившейся калитки и держала в сухоньких ладонях большой, но лёгкий мешок, набитый травами. Крепкая Ехи взвалила на свою спину мешок потяжелее, с каким-то минеральным порошком.

— Выдюжишь? — Ехи с сомнением посмотрела на Лисану.

— Пройду ещё больше твоего, — отозвалась та. — У тебя сила больше в руках, а ногами ты со двора едва выходишь.

— Ещё побольше твоего нахаживаю! Сидела бы дома. Вот навязалась на мою шею…

— Ха, да как ты с моим знаниями управляться будешь, если только топором над головой крутить и можешь?

Лисана повеселела, выпрямилась, встряхнулась, и на мгновение в колдовском лунном свете мелькнула молодая улыбчивая женщина с точёным станом и светлыми локонами.

— Топор-то почестнее твоего мастерства, — съязвила в ответ Ехи и распрямила плечи под оттягивающими назад лямками мешка.

Сутулая спина вытянулась, и лунный свет вновь выхватил кусочек прошлого: высокую и сильную женщину, чьи тёмные косы стекали по крепкой, гордо распрямлённой спине.

— Но сейчас моё мастерство нужнее, — продолжала радоваться Лисана.

Во тьме, заполненной сероватым дымом, вырисовывались их сгорбленные фигуры, уходящие в сторону Леса.

— Корни твоим ядом не подрубишь, — не отступала Ехи.

— Обе на старости лет сгодились.

— Дойти бы ещё… — не спешила радоваться Ехи.

— Да чего бы не дойти? Или думаешь, что хоёторцы рядом с этой дрянью ночуют? Ей плевать кого жрать!

— Вот нами и закусит, — фыркнула Ехи.

— Ой, не переварит, потравится… Ах ты ж! Ехирдара, неприглядная какая смерть у нас выходит, если она тут всё после нас изгадит!

— Тьфу на тебя! Нашла из-за переживать!

— Самой-то не обидно⁈ Ехирдара — легендарная Костяная Волчица, а станешь слабительным для хоёторской дряни. Я-то, может, и не так славна, хотя кто-то ещё должен помнить Лисавею. Но и мне бы не хотелось кончать свою жизнь так бесславно. Ты бы хоть внучке своей записку оставила, чтобы та для потомков придумала приличную легенду о твоей и за одной моей смерти.

— Девка смекалистая, — буркнула Ехи. — Сама сообразит.

И луна ещё долго следовала за двумя старухами, пока они окончательно не скрылись в тумане и дыму.

[1]Аллилье— столь приятное и нежное имя принадлежит уже знакомому нам Двуликому.

Город вокруг площади словно вымер. Жители благоразумно сидели по домам в ожидании, когда разберутся со жралом, а жрецы не торопились их успокаивать. Меньше лишних глаз и ушей. Мхян опасливо посматривал на усевшегося немного в отдалении До-рани-хи. Главный жрец расположился прямо на земле. Свернул ноги кренделем и с лёгкой, почти свойской улыбкой взглянул на парня. Ша-ван-х присел чуть дальше на лавку и словно бы не был заинтересован чужим разговором, но нет-нет и бросал пристальный взгляд на Мхяна или пронзительно, будто желал мысли прочитать, смотрел на спину Главного.