Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 111 – Екатерина Гичко

А тут вдруг стало спокойно. Не совсем, конечно, душа всё же вскидывалась, стоило вспомнить о всяких нерешённых вопросах. Но спокойствие неотступно следовало попятам и овладевало ею сразу, как она отвлекалась на другие мысли. Так что тревога из-за отъезда Лешиего вместе с оборотнями хайнеса на хоёторскую сторону к уже известным болотам улеглась быстро. Тем более Исешка чувствовал себя хорошо и вовсю перебрасывался шутками с языкастой бабкиной соседкой.

И тревога на время затихла и ушла в тень.

День выдался очень жарким. Лето подходило к концу и на прощание отдавало земле весь припасённый жар. Травы вдоль дороги сухо шелестели, деревенские, прикрыв головы соломенными шляпами и платками, возились на огородах. Небогатый урожай — много рядом с границей никто не сажал — поспел или почти поспел, и хозяева торопились убрать то, что можно, до прихода затяжных дождей. А в приграничье по осени они были долгими и холодными, узкая речка неподалёку даже выходила из берегов, но не добиралась и до огородов. Грязно, холодно, мокро. После траурного плача природы по ушедшему теплу все уже хотели снега, твёрдой, мёрзлой земли и холодной сухости.

Тревога вяло шевелилась ещё при мыслях о Мхяне и Миане. Но душа уже устала волноваться, и овладевали Лиркой не переживания, а глубокая печаль. Порой она задумывалась и со страхом допускала мысль, что их уже нет в живых, но надежда оскаливалась, вскидывала огромную косматую голову, и проклятая мысль пугливо отступала. А может она уже просто привыкла терять? Знает, что потери — это ужасно больно, но также знает, что сможет пережить их, как пережила уже не однажды?

И от этих мыслей не вышло растревожиться. Лирка словно нарочно перебирала самое болезненное и пыталась растравить себя, но, качнувшись в сторону плохого, её настроение вновь возвращалось в равновесие. В конце концов, они не сидят сложа руки. Вот Леший полетел на болота на поиски артефактов. Хайнес дал хаварию распоряжение, чтобы тот подготовил данные по Рото-Ё и собрала несколько отрядов для дальнего полёта и поисков. Господин Мариш уже рвался в путь, но советники ловко сдерживали его темпераментную натуру, так что Теневой Хайнес очень деятельно и весьма тщательно готовился к путешествию в глубину Хоётора.

Раздав всем приказания, хайнес вернулся к постройке гнезда.

— Нечего им мешать, — сказал он, — для подготовки нужно время. И нам тоже нужен отдых.

Гнездо он строил весь день, прерываясь только на обед и на короткий разговор с посланником с заставы. Оно быстро обрело очертания большого шара с дырой-входом в боку. Закончив оплетать его самыми толстыми из припасённых жердей, хайнес перешёл к заделке щелей и начал проплетать зазоры тонкими ветками. Потом долго ползал внутри, срезал сучки и подплетал торчащие концы веток. Размоченными в воде прутьями он оплёл края входа и уже после этого просто высыпал на дно ворох мягкого мха. К закату и закончил.

— Есть тут ещё работка, — Риш недовольно щурился и почёсывал встрепанные волосы, — но сидеть в нём уже можно.

— Что, пуха нет? — ехидно осклабился Иррес.

Риш возмущённо расправил и выпятил грудь.

— Самца снежной совы отсутствием пуха не уязвить, — гордо ответил он. — Он у нас всегда на благое дело уходит.

— Ага, а хвост так растаскивают, — загоготал дух.