Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 109 – Екатерина Гичко

— Хуани-са всё ещё сильны, — мрачно ответил Ёта.

— И это верно, — не стала спорить женщина. — Ведь самый сильный Господин остался с вами, сбежали слабаки. Ведь Господин хуани-са один из сильнейших Господ Хоётора.

О чём говорит эта женщина? Ёта смотрел на неё с непониманием и яростью. Издевается? Или столь неуместно льстит?

— Он слаб лишь потому, — Ло-тиа-х перешла на шёпот, — что в ссоре с самим собой. И сила его разделена поровну между его половинами.

Перед глазами сразу предстал двуликий облик Господина.

— Стоит ему замириться с самим собой, и он сразу станет вдвое сильнее. И его жрец тоже.

Сердце глухо застучало. Ужасно хотелось спросить, насколько же сильнее его Господин, но Ёта крепко сжал зубы. Хватит и того, что стало очевидным, как плохо он знает своего повелителя.

— И-тро-х поддерживал не ту половину Господина, — продолжила Ло-тиа-х, — потому он и остался жрецом слабого Господина. Но ведь всё может поменяться.

— Может, — сдержанно ответил Ёта, стараясь не показывать, как взволновали его слова женщины. — Но, возвращаясь к нашему разговору, что делать с До-рани-хи? Ведь он так и не высказал своего отношения к войне с салея-са.

— До-рани-хи силён, опасен, но не всемогущ, — Ло-сан-х поморщился. — Он не будет развязывать войну, ему это не нужно.

— Но ведь Второй Господин Арван-Ё может выбить его Господина из ворот… — Ёта непонимающе нахмурился.

— До-рани-хи всё равно, — хмыкнула Ло-тиа-х. — Главнейший жрец Хоётора фигура довольно загадочная. Он безрассудно смел и ему плевать на опасность, даже если она очень серьёзна. И он имеет огромное влияние на своего Господина. Можно сказать, — женщина понизила голос, — что это Господин у него в подчинении. Да, До-рани-хи может сильно испортить жизнь и даже оборвать её. Но разве кто-то способен пойти против праведногогнева народа, м-м-м? Если войну развяжет салея-са, До-рани-хи придётся это принять.

— Что ж, тогда нам действительно стоит достичь единства, — протянул Хо-ёта-х.

Салея-са подло напали глубокой ночью, когда уже затухло большинство костров. Огромный дракон бесшумно миновал расстояние от грани до раскинувшегося лагеря и плюнул огнём. Шатры вспыхнули как облитые маслом. Мигом воцарились шум и суета, воздух наполнился криками, все схватились за оружие, но что могли ручные самострелы против такой громадины? Пока взвели баллисту, дракон успел плюнуть ещё дважды, поджечь лагерь с запада и востока и улететь в сторону Салеи, трубно рыча в небо.

В стане поднялся невообразимый хаос. Все воины приготовились к бою, ожидая, что сейчас полчища врагов выползут из тьмы салейской стороны. Но салея-са не нападали, а огонь разгорался сильнее, и все наконец бросились его тушить.

Вопли ярости распугали всю живность в округе. Хоёторцы были в бешенстве даже не из-за нападения, а из-за пренебрежительного отношения.

— Это они испугались, что мы тут непросто так собрались, и решили шугануть нас! Шугануть, понимаете? — раздавалось то тут, то там. — Чтобы мы, как крысаки, поджав хвосты, бросились по домам! Подпалили шкуру и думают, что мы теперь назад пойдём?

— Даже честного боя дать не захотели, трусы!

— Выбьем их из твердыни! — звучали воззвания.

— Трусы! Шкуры крысиные!

Жрецы и шаманы срочно собрались у Дома Духов. Становище хуани-са кипело. Со всех сторон раздавались призывы отомстить салея-са и проклятия в сторону врага. На лицах многих жрецов была напряжённая сосредоточенность, они нервно посматривали друг на друга, морщились, слыша призывы. Другие же пылали яростью либо хмурились и хранили мрачное молчание.