Книга Почем нынче русалки, страница 125 – Ольга Шерстобитова

Держись, мы поможем.

И я растворилась в черноте.

Чувство действительности ко мне возвращалось медленно, какими-то рваными обрывками. Воспоминание о том, как прокляла ведьму и не доползла пары метров. Резкое, отчаянное, страшное. Пришла боль во всем теле от чьих-то сильных горячих мокрых рук, которые растирали мои плечи и спину. Дальше - теплое дыхание возле запястий и кончиков пальцев на ногах. Чей-то смутный силуэт в мелькании звездного неба. А потом - обжигающие губы в отчаянном поцелуе, которые заставляли жить.

— Дыши, Ари, Дыши. Не смей умирать. Ты слишком сильно нужна мне. Не смей, - до ужаса знакомый голос в необъяснимой тревоге.

Значит, все-таки еще жива. Раз Лир тут. И Аран тут. Знаю. Чувствую. Мы не могли оказаться за краем той бездонной черной пропасти все вместе. Но сознание теряю, медленно и неотвратимо.

Я пришла в себя, когда день был в самом разгаре. Рядом лежали Лир и Аран. Потянулась к ним обоим, гадая, как они тут оказались, неужели доползла? Помнится все смутно. Как в тумане. Белый лист бы позавидовал моей памяти. Честно. Что из того, что было сон, а что - явь? Что привиделось, а что было на самом деле?

Ведьма умерла. Реальность. Не сон. А чернота с пустотой? А Лир, который целовал меня? Сон? Он же лежит рядом, дотянуться и проверить пульс. Сделать это было страшнее, чем оказаться один на один с ведьмой. Но я сделала, и почувствовала, что сердце замерло, пропустив удар, когда пульс нашелся. Потом потянулась к Арану. Тоже живой. Уже хорошо.

Резко выдохнула и села. Хвоста нет. Вся в песке, опавшей листве и хвое. Тело в синяках, царапинах, ссадинах, но в остальном - все нормально. Живая. Немыслимо просто. А Лира и Арана на ноги подниму. Всего лишь обессилили. Сколько сил то ведьма выкачала из них, кто знает?

Я подползла к озеру, умылась, отряхнула песок и налипшие листья на ногах, медленной качающейся походкой пошла к нашим мешкам, достала одежду, чувствуя, что осеннее солнце греет гораздо хуже, чем раньше, оделась, собралась было развести костер, и уложить Лира и Арана, как откуда ни возьмись, появилась нечисть.

Кикимора, леший, водяной кинулись меня обнимать. Я чуть не расплакалась от их неподдельного участия. А когда узнала, что Лир и Аран просто лишились магического резерва и им нужно несколько дней на восстановление, успокоилась и доверилась им во всем.

Слабость у меня была страшная, так что коленки дрожали, и кикимора наотрез запретила мне помогать. Они сами собрали хворост с лешим, развели костер, натаскали мягких веток хвои, застелили их теплыми плащами и спальными мешками, перенесли туда Лира и Арана, позволив мне умыть лицо обоих, накрыли их плащами. А потом подошла кикимора и стала колдовать, помогая восполнить резерв.

Леший и водяной кивнули друг другу и кинулись готовить еду. Я смотрела, как они суетятся возле костра мельком, наблюдая за Даринель. Она совсем сейчас не была похожа на кикимору. Красивая, стройная, хрупкая, сильная, нежная...Особенно тогда, когда колдовала над Араном. Все-таки нравится ей эльф. Вон как зеленые глаза блестят, словно изумруды...Зеленые глаза? Я ошарашено зажмурилась. Быть такого не может. Показалось. У нечисти глаза желтые. У всех. Неужели она не является кикиморой? Как такое возможно? Кто она тогда?