Книга Академия волков. Темная кровь, страница 100 – Ульяна Соболева

"Прощение — это выбор разума. Любовь — это приговор сердца. Иногда сердце выбирает того, кого разум никогда не простит. И приходится жить с обоими."

Дорогой несуществующий дневник, есть особая жестокость в том, чтобы получить то, чего хочешь, только после того, как потеряешь то, что имеешь. Кайр отпустил меня. Дал свободу. Благословил быть с Рэйвеном. И теперь я стою одна в пустой комнате, чувствуя вину такую острую, что режет глубже любого ножа. Потому что часть меня облегчена. Рада. Свободна. И это делает меня монстром. Но, возможно, монстры и должны быть вместе.

Ночь легла на Академию как траурный саван, тяжёлая и абсолютная. Луна была тонким серпом, едва видимым сквозь облака. Звёзды прятались, как будто не хотели быть свидетелями того, что произойдёт. Ветер выл через разбитые окна старых крыльев, и звук был похож на плач. Или предупреждение.

Я стояла у окна своих покоев, глядя на ночь. Внутри было пусто — Кайр ушёл час назад, забрав с собой последние остатки правильного выбора. Теперь оставалось только то, что всегда было там. Неправильное. Желанное. Неизбежное.

Рэйвен.

Через связь я чувствовала его где-то в Академии. Не в своей комнате. Не в общих помещениях. Где-то высоко, изолированно. Северная башня, поняла я. Место, куда он уходил, когда хотел быть один. Когда боль становилась невыносимой.

Я попыталась позвать через связь. Мысленно протянулась к нему серебристой нитью, которая связывала нас с момента, когда моя кровь влилась в его вены. Рэйвен.

Ничего. Стена. Он блокировал связь с яростной решимостью. Не хотел слышать. Не хотел чувствовать. Думает, я всё ещё с Кайром. Что пришла из жалости. Или вины. Идиот. Упрямый, циничный, самоуничижительный идиот.

Тогда придётся идти лично.

Я накинула плащ — тёмный, с капюшоном, сливающийся с ночью. Босые ноги бесшумно ступали по каменным коридорам. Академия спала, только редкие факелы горели в нишах, бросая дрожащие тени на стены. Казалось, горгульи следили за мной пустыми глазницами, шептали осуждение. Идёшь к убийце своих родителей. К монстру. К тому, кто никогда не будет достаточно хорош. Знаю. Не волнуйтесь, каменные судьи. Я и сама себя осуждаю.

Лестница на северную башню была узкой, крутой, ступени изношенные от столетий использования. Ветер завывал сильнее с каждым шагом вверх, холодный и режущий. Наверху была площадка под открытым небом — руины старой сигнальной башни, полуразрушенной во время какой-то давней войны.

И там стоял он.

Рэйвен стоял у края, спиной ко мне, лицом к ночному лесу внизу. Ветер трепал его волосы, плащ развевался как крылья ворона. Он был неподвижен как статуя, но я чувствовала через связь — несмотря на блокировку — бурю эмоций внутри. Боль. Ярость. Отчаяние. Любовь такая острая, что резала.

Он знал, что я здесь. Конечно знал. Связь работала в обе стороны, хочет он того или нет.

— Уйди, АлАя. — Голос был ровным, мёртвым. — Вернись к Кайру. К правильному выбору.

— Кайр отпустил меня.

Тишина. Долгая, натянутая тишина. Потом он медленно обернулся. Лунный свет падал на его лицо под углом, превращая в игру света и теней. Синие глаза были пустыми, защитная маска цинизма на месте.

— Как благородно с его стороны. — Усмешка была острой как битое стекло. — Передай ему мою благодарность за великодушное пожертвование.