Книга Души моей палач, страница 68 – Ульяна Соболева

— Она околдовала тебя!

— Она спасла меня!

Крик эхом разносится по залу. Цзюе дрожит весь, но не от страха — от интенсивности эмоций.

— Двадцать лет я был проклят, — говорит он тише, но каждое слово режет. — Не ею. Тобой. Твоим ядом, который назвал воспитанием. Твоей философией, превратившей сына в оружие. А она... она вернула меня к жизни. И если это колдовство, то пусть буду околдован до конца дней!

Император смотрит на сына долго. На лице сменяются эмоции — ярость, боль, что-то похожее на сожаление. Потом лицо каменеет.

— Хорошо, — говорит он тихо, опасно. — Если так решил. Но тогда выбирай.

— Что?

— Трон или она. — Указывает на меня костлявым пальцем. — Одно из двух. Не можешь иметь оба.

Выбор.

Худший выбор, какой может стоять перед человеком.

Цзюе смотрит на отца, потом на меня. В глазах вижу всё — любовь, отчаяние, ярость на несправедливость мира.

— Не нужно выбирать, — говорю я тихо, поднимаясь с колен. — Ваше величество, разрешите мне уйти добровольно.

— Яньхуа, нет! — Цзюе поворачивается ко мне резко.

— Я освобождаю принца от супружеских обязательств, — продолжаю, не глядя на него. Если посмотрю, сломаюсь. — Прошу разрешения покинуть дворец и вернуться в дом отца.

— ЗАМОЛЧИ! — Цзюе хватает меня за плечи, разворачивает к себе. — Что ты делаешь?!

— Спасаю твоё будущее, — шепчу, и слёзы наконец прорываются. — Ты рожден править. Не могу позволить...

— Плевать на правление! Без тебя оно не имеет смысла!

— Имеет! Народ нуждается в хорошем правителе...

— Народ может подождать! — Трясёт меня. — Я не могу потерять тебя!

— Трогательно, — голос императора саркастичен. — Но недостаточно. Принцесса Ли, твоё предложение принято. Развод будет оформлен сегодня.

— НЕТ! — Цзюе разворачивается к отцу. — Это незаконно! Императорский брак не может быть расторгнут без вины!

— Вина есть. — Император кивает дяде. — Зачитай обвинения.

Лэн Сыкун разворачивает свиток, начинает читать монотонно:

— Ли Яньхуа обвиняется в: использовании запрещённой магии для обольщения принца; отравлении разума наследника; подрыве императорской власти через манипуляции; связи с тёмными силами...

— Это ложь! — кричит Цзюе. — Всё это чушь!

— Есть свидетели, — продолжает дядя. — Слуги видели, как она пела странные песни на неизвестном языке. Лекарь подтверждает необъяснимое исцеление принца после её прикосновений. Придворные наблюдали неестественные изменения в характере...

— Она певица! Конечно поёт! А исцеление — это медицина, не магия!

— Магия, прикрывающаяся медициной, — парирует дядя. — Худший вид.

Император поднимает руку, призывая к тишине.

— Решение принято. Развод оформляется немедленно. Ли Яньхуа покидает дворец до заката.

— Если она уходит, — говорит Цзюе твёрдо, — ухожу с ней.

— Тогда отрекаешься от титула.

— Отрекаюсь.

Придворные ахают. Это беспрецедентно — наследник отрекается добровольно ради женщины.

— Цзюе, нет! — хватаю его за руку. — Не делай этого!

— Уже сделал. — Улыбается грустно. — Сказал же — ты важнее трона.

— Но народ...

— Найдёт другого правителя. — Оборачивается к императору. — Дядя, наверное, справится. Он так долго мечтал о троне.

Лэн Сыкун пытается изобразить смущение, но глаза горят торжеством.

— Племянник, не надо опрометчивых решений...

— Это не опрометчиво. Это единственно правильно. — Цзюе берёт мою руку, переплетает пальцы. — Мы уходим. Сегодня. И больше не вернёмся.