Книга Души моей палач, страница 65 – Ульяна Соболева

Но для нас это не о дружбе.

Это о любви.

Она слушает несколько тактов, потом осторожно присоединяется. Сначала неуверенно, запинаясь. Потом увереннее. Её сэ вплетается в мой цин, как вторая нить в ткань.

Гармония.

Впервые в жизни играю с кем-то в настоящей гармонии.

Мелодия течёт между нами, над нами, вокруг нас. Цин — глубокий, философский, мужской. Сэ — высокий, эмоциональный, женский.

Инь и ян.

Тьма и свет.

Я и она.

Не просто играем — танцуем. Музыкальный танец, где шаги — ноты, а движения — эмоции.

Я веду. Она следует. Потом она ведёт. Я следую.

Равенство. Взаимность. Партнёрство.

То, чего никогда не было в моей жизни.

То, что нашёл только с ней.

Мелодия меняется, переходит в другую — современную, более страстную. Мои пальцы летают по струнам, извлекая быстрые, пульсирующие звуки.

Она отвечает тем же — её сэ поёт высоко, почти кричит.

Спор.

Мы спорим через музыку.

Моя тема настаивает — резкая, требовательная.

Ты моя. Только моя.

Её тема возражает — независимая, свободная.

Я твоя по выбору, не по праву.

Мой цин атакует — громко, доминантно.

Выбор или право — какая разница, если результат один?

Её сэ отвечает ещё громче — яростно, непокорно.

Разница огромна! Выбор — это свобода. Право — это клетка.

Музыкальная битва.

Безопасный способ выяснить то, что словами могло бы привести к ссоре.

Мы играем быстрее, громче, каждый доказывая свою точку зрения. Павильон наполняется звуками, стены дрожат.

И вдруг понимаю.

Она права.

Всегда была права.

Мелодия меняется в моих руках. Смягчается. Признаёт поражение.

Прости. Ты права. Выбор — это всё.

Её музыка мягчает в ответ. Принимает извинения.

Спасибо, что понял.

И мы начинаем играть синхронно. Не один ведёт другого — мы ведём вместе. Равные партнёры в танце звуков.

Вот так должно быть.

Не господин и слуга.

Не даже муж и жена в традиционном смысле.

Партнёры. Равные. Дополняющие.

Мелодия достигает нового пика — но не конфликта. Гармонии. Абсолютной, совершенной гармонии, когда невозможно отличить, где заканчивается один инструмент и начинается другой.

Мы — одно.

Последняя нота звучит долго, затухая постепенно, нежно, как выдох любовника после близости.

Потом тишина.

Встаю, подхожу к ней. Она поднимается навстречу. Обнимаемся, не говоря ни слова.

Что сказать после такого?

Слова — мелки, недостаточны.

— Это было... — начинает она.

— Знаю, — перебиваю, целуя макушку. — Я тоже чувствую.

Стоим, обнявшись, качаясь в тишине. За окном начинает светать — первые проблески рассвета окрашивают небо в оттенки розового и золотого.

— Нам нужно идти, — говорит она неохотно.

— Знаю.

Но не отпускаем ещё минуту. Две. Три.

Наконец расцепляемся. Она поправляет волосы, я собираю плащ.

— Цзюе?

— Да?

— Можем... можем делать это чаще? Играть вместе?

Может ли она?

Может ли что-то быть важнее государственных дел, политических игр, борьбы за трон?

Да.

Она может.

Она важнее всего.

— Каждую ночь, — обещаю. — Если хочешь, буду приходить сюда каждую ночь. И мы будем играть до рассвета.

Улыбается — та улыбка, которая освещает весь мир.

— Тогда до сегодняшней ночи.

— До сегодняшней ночи.

Она уходит первой, тенью растворяясь в предрассветной мгле. Я остаюсь ещё мгновение, глядя на два инструмента — цин и сэ, стоящие рядом.

Созданные звучать вместе.