Книга Гостевой дом сударыни Бережной, страница 67 – Вивьен Ламур

— Семён Кузьмич, — сказала я осторожно. — Что привело вас?

Он помолчал, собираясь с мыслями. Потом поднял на меня глаза, и я увидела, как тяжело ему даются эти слова.

— Я пришёл поблагодарить вас, — сказал он. — И извиниться.

Я молчала, давая ему говорить.

— Вы спасли мне жизнь, — продолжал он, и в голосе его проскользнула хрипотца. — Я знаю. Доктор Ветров рассказал. Если бы не вы, меня бы уже не было. И я не могу оставить это без ответа. Я всю жизнь привык брать, требовать, настаивать. А вы… вы просто помогли. Даже зная, кто я. Даже зная, что я хотел отнять у вас дом.

Он перевёл дыхание. Я видела, как его пальцы сжимают свёрток, как он мнётся, не зная, как продолжить.

— Я хочу, чтобы вы знали, — сказал он наконец. — Я забираю своё предложение. Дом остаётся ваш. Я больше не буду докучать вам. И если я чем-то причинил вам боль… простите меня, Вера Ивановна. Я был неправ.

Он протянул мне свёрток.

— Это вам, — сказал он. — Тогда, на рынке, вы подложили под мою голову свой свёрток с новым платьем. Оно испачкалось, и я… я чувствую, что должен возместить вам потерю. Это новое платье. Точно такого же фасона.

Я смотрела на свёрток, не веря своим глазам.

— Семён Кузьмич, — сказала я тихо. — Это не обязательно. Я не просила…

— Знаю, — он перебил меня, но мягко, без грубости. — Но я хочу это сделать. Пожалуйста, возьмите. Мне станет легче.

Я протянула руку и взяла свёрток. Он был лёгким, тёплым. Я прижала его к груди и посмотрела на Воронина. В его глазах я не увидела ни хитрости, ни расчёта. Только усталую, искреннюю благодарность.

— Я принимаю ваш подарок, — сказала я. — И принимаю ваши извинения.

Он чуть заметно выдохнул. Потом улыбнулся впервые за всё время, что я его знала. Улыбка была робкой, почти мальчишеской.

— Спасибо, Вера Ивановна, — сказал он. — Я больше не побеспокою вас.

Он слегка поклонился, повернулся и направился к экипажу. Я стояла у калитки, глядя, как он садится, как кучер хлещет лошадей, как экипаж отъезжает, поднимая пыль. И через минуту он скрылся за поворотом.

Я осталась одна.

Медленно развернула свёрток. Платье было лёгким, ситцевым, в мелкий голубой цветочек, точно такое же, как то, которое я купила тогда, у портнихи. Провела ладонью по ткани, чувствуя её прохладу, и улыбнулась.

Воронин ушёл. Дом остался при мне. И я чувствовала, как внутри меня разливается тихая, спокойная радость.

Повернулась и пошла обратно в дом. Но на пороге остановилась. Свёрток выскользнул из рук и упал на землю. Я не заметила. Глаза застилала пелена, и я слышала только шум в ушах. Он нарастал, как прибой перед бурей.

Точки. Я видела точки. Сначала они плавали перед глазами, как мухи в летнем воздухе. Потом они начали сливаться. Мелкие, синие, они плыли по моему полю зрения, собирались в линии, складывались в узоры. Как цветы на платье. Как многоточие, которое я поставила в конце письма.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Головокружение навалилось внезапно. Голоса в доме стихли, и я слышала только своё дыхание и шум, который не был шумом волн. Он был другим. Он был… временем.

Моё время заканчивалось.

— Вера Ивановна!

Голос Ветрова. Я почувствовала его руки на своих плечах. Тёплые, крепкие, они обхватили меня, не давая упасть. Я слышала его голос, но слова расплывались, как краски в воде. Где-то далеко, сквозь шум, доносилось: «Вера… Вера!»