Книга Неспокойные артефакты Эм/ Как я влюбилась в дознавателя, страница 60 – Анна Каляда

— За подделку плетений?

— За кражу старых чертежей из академического архива. Он пытался вынести папку с работами давно умерших преподавателей. Его поймали, но Линда Марч заступилась. Сказала, что у мальчика просто чрезмерное любопытство.

Я замерла. Кража чертежей. Старые работы. Возможно, среди них были и работы Орлана. Или Марты.

— Где он сейчас?

— Продолжает учиться на курсе Линды Марч. Живёт в общежитии Академии. Я хочу его допросить, но сначала спрошу у тебя: как думаешь, это может быть он?

Я помолчала, обдумывая.

— Если он крал чертежи, значит, у него есть доступ к старым плетениям. И если Линда Марч его покрывала, возможно, она знает больше, чем рассказала.

— Вот и я так подумал, — Кёртис кивнул. — Завтра идём к нему. Вдвоём.

— А Рас? — спросила я, и голос всё-таки дрогнул.

Кёртис отвёл глаза — тот самый жест, который я уже выучила. Он знал что-то, чего не договаривал.

— Рас занят, — сказал он уклончиво. — Семейные дела. Ты же знаешь.

— Я знаю только то, что он в городе и не пришёл, — я старалась, чтобы голос звучал ровно. — И что ты мне недоговариваешь.

— Лирена…

— Не надо, — я подняла руку. — Я не злюсь. Просто не люблю, когда меня считают хрупкой.

— Я не считаю, — Кёртис вздохнул. — Просто… дай ему время. Он сам всё расскажет. Хорошо?

Я кивнула. Не потому что согласилась, а потому что поняла: от Кёртиса я сейчас ничего не добьюсь. Он был верен Расу, и это делало ему честь. Но мне от этого легче не становилось.

Ровно в полдень у дверей лавки остановилась карета — изящная, с гербом де Флёров на дверце. Из неё вышла молодая женщина в светло-голубом дорожном платье, с волосами цвета пшеницы и улыбкой, которая сразу располагала к себе. Леди Арабелла оказалась не такой, как я ожидала. Никакой аристократической чопорности, никаких оценивающих взглядов. Она вошла в лавку с искренним любопытством и принялась разглядывать стеллажи, будто попала в музей.

— У вас чудесно! — воскликнула она, коснувшись пальцем лунного вьюнка. — Я столько слышала о вашей бабушке. Мама до сих пор хранит её амулет — он всё ещё работает, представляете? Через столько лет.

— Это лучшая похвала для артефактора, — я улыбнулась и предложила ей сесть. Ричи, которая всё ещё была здесь, деликатно слилась в подсобку.

Леди Арабелла села на бархатный стул, поправила юбки и без долгих предисловий перешла к делу:

— Я хочу парный артефакт. Но не обычный. Я хочу, чтобы он не просто резонировал, когда мы рядом, а чтобы он… как бы это сказать… помнил. Чтобы он впитывал эмоции. В день свадьбы мы с Эдвардом будем счастливы — и я хочу, чтобы это счастье осталось в артефакте навсегда. Как воспоминание. Как якорь. Если когда-нибудь нам будет трудно — мы прикоснёмся к амулетам и вспомним, с чего начали.

Она замолчала, и я увидела, как в её глазах блеснули слёзы. Не печали — надежды.

— Вы понимаете, о чём я? — спросила она тихо.

— Понимаю, — ответила я. — Это сложная работа. Эмоциональные слепки — тонкая материя. Но я попробую.

— Я знала, что вы согласитесь! — она просияла и, порывшись в сумочке, достала два крошечных футляра. — Вот камни. Это лунные агаты. Они из одного куска — раскололи пополам. Эдвард купил их у старого ювелира, сказал, что они должны быть парой.

Я взяла камни в руки. Они были прохладными и чуть светились изнутри — редкий магический материал. Работа предстояла серьёзная.