Книга Развод. Неистинная жена генерала-дракона, страница 65 – Ангелина Сантос

Слухов после такого уже не остановить.

Я поняла это сразу.

Кайран тоже.

Он медленно отпустил мою талию, но руку с моего плеча не убрал.

Словно и не мог. Словно после всего, что произошло за последние минуты, сам огонь не позволил бы ему сделать вид, будто между нами ничего нет.

Вианора очень тихо сказала:

— Ты все испортила.

Я посмотрела на нее.

На мокрые волосы. На бледное, уже не безупречное лицо. На треснувший браслет у ее ног.

— Нет, — сказала я. — Я просто перестала быть удобной.

И в этот момент я увидела, как на лицах вошедших людей меняется взгляд.

Они смотрели уже не на отвергнутую жену. Не на женщину, которую можно тихо убрать. Не на временную ошибку военного брака.

Они смотрели на ту, кого огонь выбрал открыто. При свидетелях. В старом соборе. Рядом с генералом-драконом.

Слишком многие увидели это.

Слишком многие.

И я поняла: после этой ночи нас уже не оставят в покое не потому, что я проиграла.

Потому что теперь я стала слишком опасной правдой.

Меня не отпустили сразу.

Хотя, наверное, стоило бы.

После всего, что случилось в крипте, мне следовало просто упасть на ближайшую скамью, закрыть глаза и хотя бы на минуту перестать быть женщиной, через которую этой ночью пытались переписать чужую судьбу. Но жизнь, как выяснилось, не очень любит давать передышку тем, кто только что выстоял.

Люди входили в нижний придел один за другим.

Сначала стража. Потом храмовые служители. Потом кто-то из совета. Потом еще лица, которые я не успевала запомнить.

У всех было одно и то же выражение.

Не ужас. Не сочувствие. Хуже.

Жадное внимание.

Я стояла в центре еще не погасших золотых линий и чувствовала на себе десятки взглядов. Кайран оставался рядом, так близко, что его плечо почти касалось моего. Не заслонял. Не оттеснял. Просто стоял так, будто если кто-то подойдет еще на шаг, первым встретит его именно он.

Вианору подняли не сразу.

Она сама не просила помощи. Стояла на ступенях бокового алтаря, бледная, мокрая, с пустыми руками, и смотрела на треснувший браслет у ног так, будто до сих пор не верила, что это правда. Дорен Эстель уже пришел в себя, но держался за грудь и молчал. Тоже впервые за ночь.

Северин говорил со стражей коротко и жестко. Я не слышала слов, только интонацию. Ни поклона, ни оправдания, ни желания понравиться. Человек, привыкший, что в минуту хаоса лучше всего работает не вежливость, а ясный приказ.

Я медленно выдохнула.

Под браслетом еще жгло. Но уже не так. Боль ушла глубже, превратившись в тяжелый жар, который не отпускал ни на миг и странным образом удерживал меня на ногах.

— Госпожа, — тихо сказала Мира у меня за спиной. — Вы белая как снег.

— Я живая, — ответила я. — Этого пока достаточно.

Кайран услышал.

Конечно, услышал.

Повернул голову ко мне и сказал так тихо, что другим это могло показаться почти незначительным:

— Нет. Уже недостаточно.

Я посмотрела на него.

В его лице не было прежней холодной собранности. Не той, с которой он держался весь день. Ночь ее сожрала. Осталась усталость, ярость и что-то гораздо более опасное — та прозрачная, беспощадная честность, которую мужчины вроде Кайрана показывают только тогда, когда уже слишком поздно.

— Мне нужно сесть, — сказала я.

Он сразу взял меня под локоть.

Не как генерал. Как мужчина, который слишком хорошо видел, на каком усилии я еще стою.