Книга Развод. Неистинная жена генерала-дракона, страница 118 – Ангелина Сантос

В боковой комнате мы нашли человека.

Старик в сером архивном плаще сидел на полу, привалившись к шкафу. Левая сторона лица в крови. На виске — рассеченная кожа. Дышал он тяжело, но был жив. Как только мы вошли, попытался поднять руку и тут же опустил ее.

— Опоздали, — прохрипел он.

— Не совсем, — сказал Кайран. — Кто вы?

Старик посмотрел на него мутно, потом на меня. И взгляд у него сразу стал чуть яснее.

— Олларт, — произнес он так, будто узнал не меня, а имя. — Так и знал, что дойдет до дочери.

У меня внутри что-то сдвинулось.

— Вы знали мою мать?

— Не знал бы — не прятал бы папку.

Северин уже был рядом, опустился на колено и быстро осмотрел его рану.

— Ударили рукоятью. Ищите воду.

Капитан ушел к колодцу у заднего хода. Кайран стоял над стариком, слишком неподвижный и слишком напряженный для простого разговора.

— Где папка? — спросил он.

Старик хрипло усмехнулся. Вышло скорее похоже на кашель.

— Все еще генерал. Даже тут.

— Где папка?

— Внизу. В печной нише старого фонда. Но сперва закройте передний зал. Они могут вернуться.

Северин уже поднялся.

— Я закрою.

— Нет, — сказал Кайран. — Ты идешь вниз с ней.

Северин открыл рот, чтобы ответить. Потом передумал. И это было лучше любого согласия.

Капитан вернулся с водой. Мы помогли старику отпить. Он снова посмотрел на меня.

— Ты похожа на мать только глазами, — сказал он. — У нее они были тише.

— Мне говорили и хуже.

— Верю.

Старик показал дрожащей рукой на внутреннюю дверь за архивными ящиками.

— Там лестница в нижний фонд. Вторая ниша слева, за глиняной печью. Короб в серой коже. Только быстро.

Мы пошли втроем.

Лестница вниз была узкая, крутая и холодная, как колодец. Воздух там пах золой и старой сыростью. Нижний фонд оказался совсем другим — не рабочим, а скрытым. Каменные ниши, низкий потолок, железные лари, запечатанные ящики и тонкий слой пыли на всем, что не трогали годами.

Печная ниша нашлась быстро. Серая кожа — тоже.

Короб был узкий, перевязанный шнуром с почерневшей сургучной каплей.

На капле — знак. Не рода Варгрейм. Не храма. И не совета.

Тонкая линия огня и маленькая буква "Э".

Я нахмурилась.

— Это ее?

Северин посмотрел на печать и тихо сказал:

— Нет. Это твоя мать.

У меня перехватило дыхание.

— Ты уверен?

— Да. Я видел этот знак на одном письме много лет назад. Эльна Олларт так помечала то, что нельзя было отдавать ни храму, ни совету без нужды.

Я взяла короб в руки.

Он оказался тяжелее, чем казался. Не только из-за бумаги. Будто внутри лежало что-то, уже давно ждущее не просто открытия, а именно этого часа.

— Открывай, — сказал Кайран.

Я посмотрела на него.

— Мог бы и попросить.

— Нэйра.

— Ладно. Уже открываю.

Сургуч треснул легко. Шнур упал на камень.

Внутри лежали три вещи: тонкая папка из темной кожи, свернутый в трубку лист пергамента, и маленький железный ключ.

Я развернула папку первой.

На верхнем листе значилось: Протокол связки. Храм Пепельных Клятв. Доступ только по крови рода и прямому свидетельству.

Ниже шли наши имена.

Мое. Его. Дата. Подписи.

И не сухая приписка о военном браке, которую я видела раньше.

Настоящий текст.

С каждой строкой у меня холодели пальцы.

...в присутствии свидетелей подтвержден двусторонний отклик огня.....принято решение о полной фиксации брачной связки с правом позднего открытого признания.....ввиду военных обстоятельств рекомендовано скрытое хранение до завершения кампании...