Книга Развод. Любить нельзя вернуться, страница 91 – Ирина Романовская

Жених пальцами заставляет меня поднять подбородок.

— Я не отказываюсь от своей работы, Каро, просто временно притормозил с перелетами. — Марьян разводит руками. — Считай, что я сейчас в отпуске.

— Да уж, веселый отпуск. В бетонных стенах неизвестного города, — отхожу от него на шаг. — Лучше б уж на песчаном берегу где-то среди океана отлеживался.

— А ты хочешь на острова?

— Мало ли чего я хочу.

— Каролина, в чем дело? — В голосе Марьяна проскальзывают стальные нотки. — Ты передумала? Уже жалеешь, что согласилась на мое предложение?

— Нет. Конечно, нет.

— Тогда в чем дело?

— Да ни в чем. — Открываю холодильник, чтобы спрятаться от пристального взгляда своего жениха. Блуждаю глазами по полупустым полкам. Холодный поток воздуха приятно будоражит разгоряченные щеки. — Извини, — бормочу на выдохе. Закрываю холодильник и поворачиваюсь лицом обратно к Марьяну. — Я на взводе из-за пропажи бывшего мужа. Он не явился в детский сад, Соня весь вечер плачет.

— Может работа срочная?

— Может. Но секретарь сказала, что его нет в офисе. А личный номер недоступен.

— Я уверен, что всему есть логическое объяснение. Не стоит раньше времени паниковать. Он взрослый мужик.

— Вот именно. Взрослый, а пропал куда-то без объяснений. Третий день от него ничего не слышно. В выходные он даже не звонил, чтобы поговорить перед сном с Соней. Сегодня не явился забирать ее из сада. — О тот вечернем звонке бывшего мужа я умалчиваю. Не думаю, что Марьян будет в восторге, если узнает, о чем именно лепетал мой экс-супруг. — Вдруг Назара сбила машина и он лежит в какой-нибудь больнице без сознания? У него, насколько я знаю, нет никого здесь, кроме брата.

— Номер брата есть?

— Вряд ли мне кто ответит. Илья в СИЗО сидит уже который месяц.

* * *

Назар.

По щелчку пальцев я просыпаюсь от дремы. Возвращаюсь сознанием в свою постель. Голова чугунная, будто приварена к подушке. Нет сил на то, чтобы оторвать щеку от наволочки и открыть веки.

Чувствую, что моя одежда насквозь мокрая. Фаланги пальцев распухли, едва шевелятся. Хочу смахнуть со лба проступившие капли пота, которые ручьем стекают на глаза, но руки не слушаются. Ноги, судя по всему, тоже утратили двигательную функцию.

Я как варёный. Лежу без движения.

Не припомню, как уснул на диване. Кажется, я выключился раньше, чем прозвучал финальный свисток судьи. Но почему Егор меня не растолкал по окончанию футбольного матча?

Внезапно ощущения меняются и мне становится очень холодно. Зуб на зуб не попадает. Вместо теплой квартиры я словно переместился в морозильную камеру.

То проваливаюсь в блаженную темноту, то выныриваю в беспокойную дрему. Иногда до ушей долетают остатки чьи-то разговоров, но их смысл уловить мне не под силу. Слабость валит с ног несмотря на то, что я и так лежу.

Во рту пустыня, горло будто натерли на овощетерке. Глотать больно, дышать невозможно. Любой вдох сопровождается сильными приступами кашля.

Переворачиваюсь на бок с диким, болезненным стоном. Пружины жалобно скрипят подо мной, матрас прогибается вниз. Возвращаюсь в исходное положение.

Веки все еще неподъёмные. Кости ломит от боли. Я словно участвовал в боях без правил пока спал. В голове кружит лишь одна мысль «который час? Я ведь должен ехать к детскому саду, встречать дочь и Каролину».