Книга Развод. Любить нельзя вернуться, страница 85 – Ирина Романовская

Назар.

— Счастлива, — на выдохе, громко и четко произносит Каролина.

Её ответ гремит как приговор судьи, как приглашение от палача на плаху.

Неминуемая казнь.

Девять чертовых букв из её уст и меня словно асфальтоукладчик размазывает по дивану. Вокруг все веселятся, танцуют, выкрикивают тосты, звенят бокалами, а я подыхаю. Кости ломает пополам. Рвутся сухожилия.

Никогда не думал, что может так сильно болеть душа. Сердце в клочья. Делать вдох больно, не то, что двигаться.

— Я счастлива с ним. Понял? Счастлива! — дерзко выпаливает бывшая супруга.

Бьет прямо в центр солнечного сплетения и выбивает последние капли кислорода из моих легких. Глотаю ртом клубный дым. Знаю, что сам желал Веснушке счастья.

Но видеть это лично, непосредственно присутствовать там…

Не знаю, как оказался среди нервно трясущейся толпы. Скручивает внутренности. Ориентиры сбиты. Навигатор не работает. Меня шатает из стороны в сторону. Расстегиваю пуговицы, давая вспотевшей шее немного свободы.

Вокруг меня кружат незнакомые лица, я бреду по наитию к выходу. Дверь, затем еще одна. Кто-то прикрутил музыку, слышу лишь отголоски ритмичных басов.

Размашистым шагом несусь по нескончаемому коридору. Единичные парочки зажимаются по углам. Сворачиваю направо, налево. Начинают галдеть голоса, гремят кастрюли, бегают официанты.

Сворачиваю еще раз влево и упираюсь ладонями в холодный металл. Дергаю массивную ручку на себя и наконец попадаю на улицу. В темный переулок под проливной дождь.

— Я же люблю ее, — реву как зверь на закланье. Бью от злости ногой по мусорным контейнерам. — Люблю. Черт, черт, черт. Какой же я идиот.

Бью кулаками по твердому металлу. Капли дождя стекают ручьями по лицу, размывая все вокруг. Рубашка и брюки насквозь мокрые.

Мне все равно.

Продолжаю сбивать костяшки пальцев об потрескавшуюся ржавую коробку на колесах, пока кто-то не оттаскивает меня за плечи к противоположной стене.

— Эй, мужик, успокойся! — орет мне на ухо какой-то официант, вышедший отдышаться сюда посреди вечерней смены. — Угомонись, придурок.

— Отвянь! — дернув плечами, освобождаюсь от ненужной хватки.

Наверняка со стороны я похож на дикого, обезумевшего зверя, который лишился рассудка попав за ограду. Плевать. Парень еще раз пытается достучаться до моего разума, но взглянув в мои почерневшие глаза, машет головой и пятится назад. Что-то бормочет, жестикулируя пальцами, но я не улавливаю ни слова. По губам читать не умею, а в ушах громко пульсирует собственная кровь.

Новая волна отчаяния наскакивает на меня. Адреналин, бурлящий в крови, смешивается с физической болью. Кольцо на пальце Каролины вновь маячит перед глазами. Ее «да» снова стучит по барабанным перепонкам.

Потерял. Я её потерял. Действительно потерял.

Мое желание таки сбылось. Она счастлива без меня.

Черт!

Злость на самого себя притупляет инстинкт самосохранения. В этот раз луплю кулаком по бетонной стене.

Хруст в районе запястья перерезает монотонный стук дождевых капель.

— Твою мать, — искры летят из глаз.

Боль такая сильная, что я вынужден согнуться пополам. Падаю коленями прямо на мокрый асфальт. Адская боль, пронизывающая кости от пальцев до локтя, моментально отрезвляет. В голове вакуум.

Вся концентрация на запястье правой руки, которое на глазах распухает. Тяну воздух через сомкнутые зубы. Тело пробивает озноб.