Книга Развод. Любить нельзя вернуться, страница 160 – Ирина Романовская

— Совсем не ревнуешь? — не унимаюсь я. — Может это Марьян снова ко мне в женихи набивается?

Имя бывшего жениха спонтанно всплывает в голове. наверно из-за того, что мы недавно пересеклись в одном из аэропортов Европы. Сидели и сверлили друг друга растерянным взглядом минут двадцать. Было сложно подобрать слова.

Я вновь попросила прощение за то, что вовремя не распознала своих возродившихся чувств к бывшему мужу и дала ложную надежду. Мар признался, что мои страхи о совместном проживании оказались правдой: жизнь на один город — совсем не его случай. Он честно пытался с другой девушкой осесть в родном городе, но уже на третий месяц сожительства начал волком выть от однообразия будней. Путешествия по миру, опасные экспедиции, репортажная съемка — снились ему каждый день, а стены квартиры становились все теснее.

Марьян единственный мужчина на моей памяти, чье присутствие выбивало Назара из равновесия. Раньше по крайней мере так было. Сегодня же ни один мускул на лице Горского даже не дернулся при упоминании Мара.

И это очень, знаете ли, бесит. Хочется видеть, что я все так же небезразлична мужу, что он по-прежнему дорожит нашими отношениями.

До развода мы тоже были такими же беспечными: верили в непоколебимость наших чувств, не видели вокруг конкурентов, принимали друг друга как должное. А потом бабах и у мужа оказывается есть сын от другой женщины.

Та боль теперь навсегда в моем сердце.

— Если ему нравится бить головой об стену, то пусть бьется, — все в той же расслабленной манере, усмехнувшись, отвечает муж.

— Не боишься, что у него в итоге все получится?

Муж поднимает голову и одаривает меня потемневшим взглядом.

— Этот гусь-путешественник может хоть весь цветочный прилавок скупить, если заняться нечем. Он глупец, если верит, что цветы могут изменить то, что живет вот тут. — Назар берет мою ладонь и прижимает её к своей груди. Чувствую как шпарит его сердце. — Ты всецело принадлежишь мне, Веснушка.

— А ты мне?

— Только тебе.

Горский властным поцелуем захватывает мой рот. Демонстрирует ненасытность своего голода, вжимая меня в свое тело. Мысли плавятся как пластилин под жаром его кожи, а тело наоборот становится натянутым как струна.

Отрываюсь от пола, лопатки жмутся к стене. Никакой нежности и ласки. Отсутствие прелюдии. Время ограничено. Сплошной голод и похоть. Жажда и страсть. Нарастающий ритм и звезды в глазах. Держусь крепко за его плечи. То кричу, чтобы ускорился, то тихо молю о пощаде.

Я вижу звезды на белом потолке гостиной. Я уже на грани. Почти на пике. Еще одно движение. Еще один толчок и я срываюсь с обрыва. Как птица парю между горных хребтов, между белых облаков. Назар нагоняет следом. Крутое пике и полное расслабление.

Блаженство. Кайф. Умиротворение.

Звонок домофона вырывает нас из сладкой неги.

— Теперь точно пора бежать за Соней.

* * *

— Мамулечка! — с радостным воплем Соня встречает меня на пороге группы. По раскрасневшемуся носу и припухшим векам вижу, что она недавно плакала. — Ты почему сегодня так долго? Я так испугалась, что вы забыли обо мне. Даже за Матвеем бабушка пришла, а меня никто так и не забирал.

— Все хорошо, малышка. Мама с папой заработались, поэтому и припозднились. Завязывай скорее шнурки и побежим домой.

Когда выходим на улицу, дочь моментально забывает о своем недавнем горе. Скачет по скрипучему снегу по территории детского сада, лепит снежки и бросает их вверх, дергает припорошенные ветки деревьев.