Книга Развод. Любить нельзя вернуться, страница 141 – Ирина Романовская

Хватаю со стола визажиста мицеллярку, выдавливаю жидкость на ватный диск. Неужели Горский в очередной раз обвел меня вокруг пальца? Но как?

Виски начинают пульсировать от негодования. Интенсивно растираю влажным диском ресницы, покрытые жирным слоем цветной туши. Тру нежную кожу век, забывая обо всех правилах ухода за кожей вокруг глаз.

Нервозность перед завтрашним днем перемешивается с обидой и негодованием. Прокручиваю в голове слова Антина, вспоминаю его неоднозначные реакции на прогонах дефиле. Неприятный спазм под ребрами заставляет согнуться. Будто кто-то дал под дых.

Узнаю крик недовольства от пустого желудка. Лезу в сумку за батончиком, но нахожу лишь скомканные пустые обертки. Досадно вздыхаю.

Последний нормальный прием пищи, состоящий из глазуньи и овощей, у меня был в пять утра в ресторане отеля. А это было… Смотрю на экран мобильного. Бог мой. Пятнадцать часов назад это было.

Голова кружится от внезапно нахлынувшей слабости. Стоит только вспомнить о еде и теперь чувство голода доминирует над остальными мыслями. Чувствую, что нахожусь на грани срыва. Если бы на столе визажиста вместо стаканов с кисточками стояли вазы с конфетами, я бы слопала их все подчистую.

Поспешно собираю вещи и бегу на улицу. С помощью навигатора ищу ближайший ресторанчик, молюсь дабы там был свободный столик. Быстрым шагом преодолеваю два километра, игнорируя умопомрачительный аромат уличных вагончиков с хот-догами.

К счастью, в выбранном заведении еще есть несколько свободных столиков. Администратор, забрав мое пальто и шарф, проводит меня к самому дальнему столику.

С трудом сдерживаюсь, дабы не заказать половину блюд из здешнего красочного меню. От каждой фотографии у меня текут слюни.

Закрываю глаза и тяжко выдыхаю. Мне нельзя срываться. Нельзя переедать. Завтра ответственный день. Я не должна подвести Антина. Особенно если все, что он сказал, является правдой.

На ломаном английском официант сообщает, что запеченный картофель овощами-гриль, которые я выбрала, будут готовы через двадцать минут. Иду в уборную, дабы помыть руки и смыть со лба пот, который проступил, пока я сюда бежала.

Теплой водой смываю остатки тонального крема вдоль линии роста волос, который не стерла раньше. Прикладываю мокрые руки к шее. Делаю несколько медленных вдохов, чтобы утихомирить грохочущее сердце. Я скоро поем и эти чертовы спазмы пройдут.

Из одной туалетной кабинки внезапно раздается раздраженный нецензурный женский вопль. Срабатывает кнопка смыва и оттуда выходит раскрасневшаяся блондинка. Смотрю на неё через зеркальное отражение и не осмеливаюсь сделать следующий вдох.

Направляясь к умывальникам, блондинка поправляет расстегнувшиеся пуговицы на блузке. В ее руке зажата розово-голубая тест-полоска. Хочется быть наивной дурочкой, чтобы с легкостью принять этот пластик за ковидный индикатор. Но я, увы, прекрасно знаю, что совсем не он.

Бросив пластиковый прямоугольник с двумя жирными красными полосками на столешницу, Баженова включает холодную воду и погружает в нее намыленные руки.

Когда Аннет наконец поднимает голову и стыкается со мной взглядом, я поспешно интересуюсь:

— Имя счастливого папаши случайно не Назар? — растягиваю язвительную улыбку и киваю в сторону положительного теста.