Книга Развод. Любить нельзя вернуться, страница 102 – Ирина Романовская

— Соня! — упав на колена, пытаюсь осторожно поднять дочь. — Доченька, ты как? Малыш, где больно?

С трудом держу эмоции внутри себя. Соне и без того страшно и больно. Я ее опора и поддержка. Выпущу слезы потом в спальне, сам на сам.

Бормочу успокаивающие слова, повторяю, что все будет хорошо. Достаю из своего рюкзака сухие салфетки, бутылку с водой и хлоргексидин.

— Милая, дай маме ручку. Сейчас смоем с ранки грязь и приклеим волшебный пластырь. Потерпи, родная.

Назар растерянно кружит вокруг нас. Несмотря на внешнее спокойствие, в его глазах бушует страх и тревога.

— Может поедем к доктору? — предлагает экс-супруг, опускаясь на корточки.

Соня начинает плакать еще сильнее. Тянет грязные ручки к заплаканным глазам, повторяя, что не хочет ни к какому к доктору.

— Соня, не двигайся, пожалуйста.

Крепко держу маленькое запястье, дрожащей рукой наклоняя узкое горлышко пластиковой бутылки над свежей раной. Дочь вскрикивает громче, как только прозрачная вода касается красных участков.

— Тише, тише, Сонь, — Назар гладит дочь по волосам.

Его ровный голос действует как успокоительное. Не только на Соню, но и на меня. Я здесь не сама. Больше не сама. От этой мысли становится как-то теплее на душе. И даже чуточку менее страшно.

Нижняя губа перестает предательски дрожать, слезы застывают на ресницах, так и не побежав по щекам. Разрываю упаковку пластырей, заклеиваю щипающие раны на руках Сони.

Со лбом и носом получается сложнее. Соня вертит головой, не дает прикоснуться смоченной салфеткой к ранам. Кое-как вытираю грязь и проступившие капельки крови, леплю на лоб последний пластырь с единорогами.

Соня виснет на шее у отца и ни в какую не хочет от него отлипать. Назар игнорирует грязные разводы на куртке и штанах дочери, смело прижимает малышку к себе одной рукой.

— А что это? — немного успокоившись, Соня замечает перебинтованную руку отца.

— Это гипс, малыш. Он крепко фиксирует мою сломанную руку, пока она заживает.

— Тебе больно? — шмыгнув носом, Соня поднимает зареванные глаза.

— Уже нет.

Назар разговаривает с дочерью на равных. Никаких сюсюканий или коверкания голоса. Смотрит прямо и уверенно. Соня осторожно тычет пальцем в диковинную для нее штуку.

— Твердый, — констатирует заинтересованный ребенок, забыв о своих травмах.

— Ага. Как ты, малыш? — Назар касается губами детского лба. Соня ластится к нему как котенок, выпрашивая еще ласки. — Готова ехать ко мне в гости?

— Да! — Соня вскакивает на ноги и, забыв о свежих травмах, хлопает в ладоши. Тут же морщится.

— Назар, может, перенесем на другой раз? Ее надо переодеть и искупать.

— У меня есть горячая вода и полотенца. — Подняв затянутые теплом и нежностью глаза, улыбается экс-супруг. — Новые. За вещами можем заехать прямо сейчас.

— Но…

— Мам, я хочу к папе, — жалостливым голосочком просит Соня.

Маленькая актриса демонстративно выпячивает губы и хмурит заклеенный пластырем лоб. Жмется поближе к отцу.

Закатываю глаза к небу и хмыкаю.

— У меня дома вас ждет небольшой сюрприз, — загадочно улыбаясь, намеренно интригует нас с дочерью мой бывший муж. — Боюсь до следующего визита он может вас не дождаться.

Его задумчивый взгляд скользит по моей щеке. Снова проклятые мурашки табуном бегут по коже.

— Ну, мам…, — начинает Соня.