Книга Лавандовая аптека в Париже, страница 63 – Нина Георге

Он поздоровался с мужчиной, проехавшим мимо на тарахтевшем «рено», на переднем сиденье которого расположилась коза.

— Здесь люди работают на будущее и думают о будущем. О тех, кто придет после них. А те будут делать то же самое. Эта страна погибнет только тогда, когда сегодняшнее поколение перестанет думать о завтрашнем дне и захочет все изменить сейчас.

Они пришли в бар. Висевший над стойкой телевизор показывал лошадиные бега. Олсон заказал три маленьких бокала вина.

— Азартные зрелища, лес и глоток вина — что еще нужно мужчине? — произнес он довольным тоном.

— Да, так вот у нас есть один вопрос… — начал Макс.

— Не спеши, мой мальчик, — ответил Олсон. — Ты пахнешь розами и выглядишь в своих наушниках как диск-жокей. Но я тебя знаю, ты тоже кое-что написал. Опасные истины. Недурно для начала.

Он чокнулся с Жорданом. Тот покраснел от гордости. Эгаре почувствовал легкий укол ревности.

— А вы? Вы литературный аптекарь? — обратился Олсон к Эгаре. — От чего же вы рекомендуете мои книги?

— От аллергии на супруга-пенсионера, — ответил тот чуть более язвительно, чем хотел.

Олсон недоуменно уставился на него:

— Так… И как они действуют?

— Когда муж, выйдя на пенсию, постоянно путается у жены под ногами и действует ей на нервы так, что она готова его задушить, она читает ваши книги — и у нее появляется желание задушить вас. Это называется переключением агрессии.

Макс изумленно посмотрел на него. Олсон несколько секунд не сводил с него глаз, потом звонко расхохотался:

— Oh my god! Помню, как же! Мой отец постоянно торчал у матери перед носом и все время ее критиковал или лез к ней с советами. «Зачем ты чистишь картошку? Ее же можно варить и в мундире. Дорогая, я навел порядок в холодильнике». К тому же у него, как у бывшего трудоголика, не было никакого хобби. И он бы, конечно, очень скоро умер от скуки и унижения, но мать не дала ему умереть. Она постоянно отсылала его куда-нибудь с внуками, или просто в сад, или на какие-нибудь курсы. Иначе она точно села бы в тюрьму за убийство. — Олсон ухмыльнулся. — Мы, мужчины, здорово действуем окружающим на нервы, когда ничего толком не умеем, кроме своей работы.

Он залпом выпил свое вино.

— О’кей, допивайте ваше вино! — потребовал он, кладя на стойку шесть евро. — Нам пора.

В надежде получить ответ на свой вопрос, как только Олсон их выслушает, они тоже залпом осушили бокалы и последовали за ним.

Через несколько минут они пришли к старому зданию школы. Во дворе было полно машин с номерами из всех регионов, прилегающих к долине Луары, и даже из Орлеана и Шартра.

Олсон целенаправленно двигался к входу.

Войдя в спортивный зал, они словно перенеслись в Буэнос-Айрес.

Слева вдоль стены — мужчины. Справа на стульях — женщины. Посредине танцевальная площадка. У торцевой стены, под канатными кольцами, — оркестр. Напротив, у входа, где они остановились, — бар, за стойкой которого круглый мужчина, с мускулистыми руками и роскошными черными усами, отпускал напитки.

Олсон обернулся и крикнул через плечо:

— Танцуйте! Оба! А потом я отвечу на все ваши вопросы.

Когда через несколько секунд он пошел через зал, устремившись прямо к молодой женщине со строго зачесанными назад светлыми волосами, в юбке с разрезом, его было не узнать. Он на глазах превратился из старика в гибкого, ловкого тангеро без возраста. Тесно прижав к себе свою молодую партнершу, он искусно повел ее в танце.