Книга Мужчина моей мечты, или Овны мимо!, страница 16 – Ника Оболенская

Куда я сейчас пойду? Снова на улицу, чтобы ночевать на лавке у подъезда?

От такой перспективы мороз прошелся по коже, заставив поежиться.

А потом в душе поднялась волна протеста.

Нет! Мне ключи дала Тамара, именно она пустила меня сюда, и никакому волосатому рычащему мужику я не позволю вот так просто вышвырнуть свою тушку за дверь.

Этот Алиханов сегодня с треском «прокатил» с вакансией, а теперь требует объяснений, как я оказалась в его квартире.

Что ж, Ваше Тигрейшество, попробуйте от меня избавиться!

* * *

Когда Алиханов выходит из душа, предусмотрительно замотав бедра полотенцем — близнецом моего, — я уже жду его во всеоружии на кухне. Наглухо запаковав себя в теплую кофту, будто генерал — готова к военным действиям.

На стол выставлены пузатый чайник, в котором я заварила найденный на верхней полке ароматный травяной чай, две чашки в красный горох на блюдечках с той самой золотой каймой… и бутылка бальзама с полустертой этикеткой, которую я нашла тут же, рядом с чаем, здраво рассудив, что подлечить нервы никому из нас не помешает.

Себе я отмерила пару капель для «узбагоения» и на сон грядущий, а вот Алиханову щедро сдобрила напиток двумя столовыми ложками.

Он вон какой лось, ему эти две ложечки, что слону дробина.

Богдан Тигранович, уже переодевшись в спортивные штаны и футболку, мрачной тенью застыл в проходе кухни.

Взгляд, которым он меня наградил, не предвещал ничего хорошего, и мне пришлось брать дело в свои руки.

— Проходи… то есть, проходите, — дрогнувшим голосом приглашаю его за импровизированный стол переговоров.

Молча отлепившись от косяка, Богдан усаживается напротив. И вдруг маленькая уютная кухонька становится еще меньше, потому что этот гигант умудряется занимать все свободное пространство.

Поведя носом, Алиханов вопросительно смотрит в свою импровизированную чашку мира.

— Это травки… от нервов, — говорю примирительно.

В ответ взгляд-рентген проходится уже по мне. Сглотнув, смотрю на Богдана во все глаза.

Божечки, да мне жутко даже тогда, когда он молча сидит и сверлит во мне дыру.

И я еще собралась с ним работать!

Да я сразу описаюсь от страха, если он начнет на меня рычать, как на того самого Славика, из-за которого яйца Алиханова были в опасности.

«Он красивый», — вдруг прошивает несвоевременная мысль, и я чувствую, как заливаюсь краской по самые уши. — «Красивый и очень злой тигр. Пожалуйста, не ешь меня».

Будто прочитав мои мысли, Богдан Тигранович, громко вздохнув, обращается ко мне:

— Итак, мы остановились на том, как ты здесь оказалась…

Сжав ворот домашней вязаной кофты с божьими коровками, я уже приготовилась лепетать про то, что мне, бедной сиротке, некуда пойти, и еще что-то про «месье, же не ма па сис жур», как во мне снова проснулась воинственность.

Вскинув подбородок, демонстрирую связку ключей, лежащую до этого момента в кармане.

— Вот, — кладу их на стол, всем своим видом стараясь показать, что я не воровка и точно не взломщица чужой недвижимости.

— Тома? — догадывается тут же Богдан Тигранович, и я киваю.

Именно благодаря Тамаре я сегодня не рискую подхватить цистит с воспалением легких, заночевав на лавке в парке или на лестничной клетке в подъезде.

— Тц, — цыкнув языком, Алиханов складывает руки на груди. — Это многое объясняет…