Книга Лжец. Нас больше нет!, страница 59 – Стелла Юсупова

Она усмехнулась:

— Месть — это не про меня. Я не умею мстить.

— Это не месть, — покачала головой я. — Это справедливость. Он должен ответить. За тебя. За меня. За детей. За всех, кого предал.

Светлана долго молчала. Потом кивнула.

— Хорошо. Я согласна. Но при одном условии.

— Каком?

— Ты будешь рядом. Все время. Пока я говорю. Пока следователи задают вопросы. Пока журналисты пишут. Я не хочу быть одна.

— Я буду рядом, — пообещала я. — Обещаю.

Я взяла ее за руку, сжала крепко, как когда-то Марк сжимал мою в самые трудные минуты. И почувствовала, как по этому рукопожатию передается что-то важное — не прощение, нет. Но хотя бы понимание. Хрупкое, едва зарождающееся понимание того, что мы, две женщины, которых предал один мужчина, больше не враги. Мы — союзники.

За окном кричали птицы. Солнце садилось в океан, окрашивая небо в кроваво-красные тона. А я сидела в этой палате, держала за руку женщину, которую когда-то ненавидела, и думала о том, что мир не черно-белый. Он состоит из миллионов оттенков серого, и только когда проходишь через ад, начинаешь это понимать.

Илья был моим адом. Но я выжила.

АННА

Три недели спустя. Консульство РФ, Денпасар

В кабинете было душно. Кондиционер работал на полную, но влажный тропический воздух все равно пробирался сквозь щели, обволакивая кожу липкой пленкой. Я сидела на жестком стуле рядом со Светланой — она была бледнее обычного, но держалась ровно, только пальцы сжимали подлокотники кресла с такой силой, что побелели костяшки.

Напротив нас — двое следователей из Москвы, прилетевшие сегодня утром со мной специально для дачи показаний. Рядом с ними — представитель консульства, женщина лет пятидесяти в строгом костюме, с лицом, не выражающим никаких эмоций, зато много интеллекта. В углу — переводчик. И, самое главное, — телекамеры.

Марк договорился обо всем. Официальное разрешение на съемку, согласование со следствием, подписанные документы о неразглашении до окончания расследования. Но сам факт того, что камеры здесь, что все это записывается, что правда выйдет наружу, — это был наш козырь. Наша гарантия того, что дело не закроют, не замяли, не спустили на тормозах.

— Вы готовы? — спросила женщина-консул.

Светлана кивнула. Я сжала ее руку.

— Начнем, — сказал старший следователь — мужчина лет сорока с умными, внимательными глазами. — Светлана Морозова, вы находитесь на территории иностранного государства, но даете показания в присутствии официальных лиц РФ. Предупреждаю, что за дачу ложных показаний предусмотрена уголовная ответственность. Вы это понимаете?

— Понимаю, — ответила Светлана. Голос ее звучал тихо, но твердо.

— Расскажите, при каких обстоятельствах вы познакомились с Ильей Самариным.

Светлана замолчала на секунду, собираясь с мыслями. Потом заговорила. Сначала тихо, потом все увереннее. Она рассказала, как работала на заправке, как он заезжал за кофе, как ухаживал. Рассказала, как поверила в любовь, как согласилась уехать с ним. Как жили на Бали — сначала хорошо, потом все хуже. Как он начал пить, срываться, обвинять ее в своих проблемах.

— Когда он проиграл в казино крупную сумму, — голос Светланы дрогнул, — он сказал, что есть выход. Что есть люди, которые могут помочь. Нужно только подписать бумаги. Я подписала. Не читая. Потому что верила ему.