Книга Развод в 35. Я больше не твоя, страница 56 – Валери Овчинникова

Мама ответила сразу:

Молодец. Даня съел суп. Соня хочет знать, на работе есть пирожки.

Я улыбнулась.

Рядом кто-то сел.

Я подняла глаза и увидела Марину из HR.

— Как первый день?

— Как будто меня бросили в бассейн, а потом объяснили, что это не бассейн, а океан.

Она рассмеялась.

— Значит, нормально.

— У вас тут у всех странные критерии нормы.

— Это «Власов Групп».

Я хотела спросить что-нибудь про самого Власова. Например, он всегда такой? Люди вообще выживают рядом с ним? Черная футболка — это дресс-код высшего руководства или личная угроза? Но не успела.

Потому что в кофейную зону вошел он.

Кирилл Сергеевич.

Без пиджака. В той самой черной футболке. С телефоном в руке и таким видом, будто у него в голове одновременно открыто двадцать вкладок, и ни одна не зависла. Он кивнул Марине, коротко посмотрел на меня, задержался взглядом на бейдже.

На моей девичьей фамилии.

— Кравцова, — произнес он.

— Да?

— Через десять минут в переговорную. Возьмете ноутбук, будете фиксировать встречу.

— Я? — вырвалось у меня.

Гениально. Просто прекрасно. Начальник дает задачу, а я уточняю, не ошибся ли он дверью, женщиной и судьбой.

Он посмотрел на меня.

— Вы.

— Да. Конечно.

— Без «конечно». Просто сделайте.

И ушел.

Я проводила его взглядом. Потом посмотрела на Марину.

— Он всегда так внезапно?

— Нет.

— Фух.

— Иногда хуже.

Отлично.

Встреча оказалась с двумя руководителями проектов и каким-то партнером по видеосвязи. Я сидела сбоку, печатала заметки и первое время боялась дышать громко. Потом втянулась. Оказалось, фиксировать хаос я умею. Спасибо детям. После утренних сборов в школу и сад любая деловая встреча кажется просто чуть более дорогой версией родительского чата. Там тоже все говорят одновременно, все считают себя правыми, сроки горят, виноват кто-то другой, а в конце всё равно надо понять, кто несет пластилин.

Кирилл Сергеевич говорил мало, но каждый раз так, что остальные замолкали. Не повышал голос. Не давил истерикой. Просто задавал вопрос — и человек на том конце стола начинал ерзать. Я даже слегка восхитилась. Вот бы мне так с Максимом. Спросила бы: «Почему вы считаете измену не относящейся к семье?» — и он сразу ерзать, ерзать, ерзать. Хотя нет, Максим бы начал про то, что я драматизирую. У каждого свой уровень защиты.

После встречи Власов забрал у меня ноутбук, быстро просмотрел заметки.

Я стояла рядом и старалась не нервничать.

Не получалось.

— Неплохо, — сказал он.

Я чуть не засияла. Потом вспомнила, что сиять в присутствии этого мужчины, наверное, небезопасно. Он может воспринять как слабость и дать еще три задачи.

— Спасибо.

— Но выводы отдельно. Решения отдельно. Сроки жирным.

— Поняла.

— И без воды.

— Да.

Он поднял на меня глаза.

— Вы часто извиняетесь.

Я опешила.

— Простите.

Он молча посмотрел.

Я поняла.

— Ой.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Работайте, Кравцова.

Я вышла из переговорной с ощущением, что меня одновременно отчитали, похвалили и провели диагностику личности. Диагноз: извиняется даже за то, что извиняется. Лечение: Кирилл Сергеевич Власов, по одной таблетке страха три раза в день.

К концу рабочего дня голова гудела так, будто в ней поселился офисный принтер и печатал договоры на максимальной скорости. Я устала. Очень. Но это была другая усталость. Не та домашняя, вязкая, бесконечная, когда ты весь день что-то делаешь, а вечером никто не понимает, что именно. Эта усталость была с результатом. Вот письма. Вот задачи. Вот сводка. Вот заметки со встречи. Вот я, Алина Кравцова, которая не развалилась в первый рабочий день.