Книга Развод в 35. Я больше не твоя, страница 49 – Валери Овчинникова

— Вам плохо? — спросила HR.

— Нет. Просто… ручка неудобная.

Врунишка из меня так себе. Но она сделала вид, что поверила. За это я мысленно поставила ей плюс. Хорошая женщина. Не задает вопросов там, где и так всё видно.

Когда я вышла из здания, на улице было уже почти тепло. По весеннему. То есть солнце светит, ветер всё равно пытается оторвать лицо, но люди уже упрямо расстегивают куртки, потому что календарь обещал весну, а русские люди календарю верят сильнее, чем прогнозу погоды.

Я достала телефон и первым делом поменяла пароль на почте. Потом на Госуслугах. Потом в банке. Потом в соцсетях. Пароли придумывались плохо. Мозг предлагал только варианты вроде «МаксимКозел2026», но я решила, что для безопасности это слишком эмоционально. В итоге поставила что-то сложное, с цифрами, буквами и ненавистью внутри. Ненависть, правда, программа не учитывала, но я знала, что она там есть.

Маме я позвонила уже в метро.

— Ну? — спросила она вместо приветствия.

— Меня взяли.

На другом конце стало тихо.

— Правда?

— Испытательный срок. С завтрашнего дня.

Мама выдохнула так, будто всё это время держала воздух вместе со мной.

— Я знала.

— Конечно.

— Не конечно. Я верила.

Я закрыла глаза.

В вагоне кто-то кашлял, рядом студент ел шоколадку, напротив женщина читала новости на телефоне, а я стояла у двери и пыталась не расплакаться посреди метро от того, что мама верила. В меня. В женщину с десятью годами перерыва, двумя детьми, разводом, кривой анкетой и паролем, созданным из злости.

— Мам, — сказала я. — Мне страшно.

— Это нормально. Страшно — значит, мозг работает.

— Очень утешает.

— А тебе сейчас не утешение нужно, а работающий мозг.

Вот за что я любила маму: она умела обнять словами так, что вроде и тепло, и по спине линейкой прошлись.

— Дети как?

— Даня пришел из школы. Контрольную написал.

— И?

— Сказал, что семейные обстоятельства могли бы дать ему больше времени на подготовку, но в целом он герой.

— Это точно мой сын.

— Соня испекла со мной пирог. Половину украсила так, будто у нас свадьба павлинов, но вкусно.

Свадьба павлинов. Хорошо. Значит, дома хотя бы кто-то создает красоту, пусть и из посыпки.

— Максим звонил?

Мама помолчала.

— Два раза. Я не отвечала. Потом написал, что вечером приедет поговорить.

Я сжала поручень.

— Не открывай.

— Не буду. Но, Алина, тебе надо решить, что делать с вещами. Детям нужны нормальные вещи, тебе тоже. Не будешь же ты завтра на работу с одной юбкой и двумя тревожными взглядами ходить.

Я посмотрела на свое отражение в темном окне метро. Зеленый костюм, усталое лицо, волосы под ободком. Да, действительно. Работать помощником руководителя в одном костюме можно, но недолго. Особенно если костюм из прошлого и держится на силе воли.

— Поеду в квартиру, — сказала я.

— Сегодня?

— Надо.

— Одна не поедешь.

— Мам.

— Алина, одна не поедешь.

— А с кем?

— Со мной.

Я представила маму, Максима, Татьяну Борисовну, сбор вещей и поняла, что это будет не поездка, а историческая реконструкция битвы за шкаф. Но мама права. Одна я не поеду. Не после того, как Максим написал про работу. Не после угроз детьми. Не после всего.

— Хорошо. Вечером.

Максим, конечно, был дома.

Разумеется.

Мы с мамой приехали в семь. Детей оставили у соседки Валентины Петровны, которая обещала накормить их супом, включить мультики и, если что, сказать любому пришедшему, что она никого не видела, ничего не знает и вообще плохо слышит. Прекрасная женщина. Надо будет потом подарить ей шоколадку. Или сразу медаль.