Книга Развод в 35. Я больше не твоя, страница 14 – Валери Овчинникова

— Доброй ночи, Татьяна Борисовна.

— Какая уж тут добрая, если ты опять устроила истерику.

Опять.

Я медленно вдохнула. Раз. Два. Три. Вдох, выдох, не душить свекровь детской панамкой. Панамка не виновата. И вообще свидетели. Максим, например. Хотя он, скорее всего, сказал бы, что я сама довела панамку.

— Я не устраивала истерику.

— Максим мне всё рассказал.

Я посмотрела на мужа.

Он стоял рядом с матерью. Не виноватый, не смущенный, не выглядящий как мужчина, которому следовало бы хоть чуть-чуть провалиться сквозь пол. Нет. Он выглядел усталым. Снова усталым. Устал человек от работы, от любовницы, от жены, от необходимости объяснять очевидные вещи. Бедняжка. Может, ему еще плед принести? И чай. С лимоном. У нас как раз половина лимона в холодильнике, шикарный разводный набор.

— Правда? — спросила я. — Всё рассказал?

Татьяна Борисовна поджала губы.

— Достаточно.

— То есть про то, что он спит с другой женщиной, тоже?

— Алина! — резко сказал Максим.

— Что? — повернулась я к нему. — Мама же всё знает.

Татьяна Борисовна нахмурилась. Не потому что ей стало неловко. Нет. Слово «неловко» вообще, кажется, не входило в её словарь. Она просто не любила, когда вещи называли своими именами. В её мире мужчина не изменял, а «оступился». Женщина не устала, а «распустилась». Невестка не имела права на боль, а «раскачивала лодку». Очень удобный словарь. Можно прожить всю жизнь и ни разу не испачкаться правдой.

— Не надо таких подробностей в коридоре, дети спят, — сказала она.

— Вот именно. Дети спят. А сегодня днем они видели, как их отец целует чужую женщину.

На лице свекрови впервые что-то дрогнуло.

Но не раскаяние. Не ужас. Не сочувствие детям. Скорее раздражение. Как будто я специально поставила детей в неудобное место, чтобы они всё увидели. Очень коварно с моей стороны. Надо было, конечно, заранее согласовать маршрут прогулки с графиком измен мужа.

— Это неприятно, — произнесла Татьяна Борисовна после короткой паузы.

Неприятно.

Комар укусил — неприятно. Молоко скисло — неприятно. Ребенок увидел, как папа целует любовницу, — тоже, оказывается, неприятно. Универсальное слово, можно всё им заклеивать, как дешевым пластырем.

— Неприятно? — переспросила я.

— Да, неприятно. Но не смертельно. В семьях всякое бывает.

Я почувствовала, как внутри меня опять стало тихо. Плохой признак. Когда я злилась, я хотя бы была живая. А когда становилось тихо, появлялось странное желание говорить очень спокойно и очень гадко. Не знаю, может, это у меня внутренний адвокат просыпался. Очень поздно, конечно. Лет на десять бы раньше, цены бы ему не было.

— Что именно бывает в семьях, Татьяна Борисовна? Мужья водят любовниц по ресторанам, пока жены покупают детям колготки?

— Не передергивай.

Они что, где-то проходили курсы? «Как обесценить жену за пять простых фраз». Урок первый: не передергивай. Урок второй: ты на эмоциях. Урок третий: подумай о детях. Урок четвертый: кому ты нужна. Урок пятый: сама виновата.

— Я не передергиваю.

— Передергиваешь. И ведешь себя глупо. Максим мужчина. Успешный, красивый, здоровый мужчина. На таких всегда смотрят женщины.

Я даже не сразу поняла, что ответить.

Серьезно? Вот это сейчас аргумент? На моего мужа смотрят женщины, поэтому он вынужден спать с ними? Бедный Максим. Ходит по городу, а вокруг женщины смотрят, смотрят, смотрят. Как тут устоять? Прямо подвиг, что он вообще домой иногда возвращался.