Книга Развод в 35. Я больше не твоя, страница 115 – Валери Овчинникова

Я уставилась на экран.

Нет.

Нет-нет-нет.

Он что, собирается ехать в суд?

Я быстро набрала:

«Кирилл Сергеевич, не нужно. Я сама. Мне достаточно письменного объяснения».

Ответ:

«Я был свидетелем. Значит, буду там».

Я сжала телефон.

И тут пришло сообщение от Максима.

«Завтра увидимся в суде. Посмотрим, как твой Власов будет выглядеть рядом с тобой перед судьей».

Следом второе.

«Ты сама превратила развод в грязь. Теперь не плачь».

Я смотрю на сообщение Максима и несколько секунд просто держу телефон в руке. Не потому, что не понимаю смысл. Как раз понимаю прекрасно. Слишком хорошо за десять лет выучила этот тон: вроде бы пишет обычные слова, а под ними крючок. Зацепить, дернуть, заставить оправдываться, злиться, терять равновесие.

«Завтра увидимся в суде. Посмотрим, как твой Власов будет выглядеть рядом с тобой перед судьей».

Твой Власов.

Ну конечно.

Не свидетель. Не начальник. Не человек, который оказался рядом, потому что сам Максим притащил семейный скандал к офису, а Кристина — к дому моей матери. Нет. Теперь он уже «мой». Удобно. Если женщина ушла от мужа, значит, обязательно к кому-то. Просто уйти от унижения, лжи, измены и попыток давить через детей, видимо, нельзя. Для этого в мужской голове должен быть новый мужчина, иначе схема не сходится.

Следом приходит второе:

«Ты сама превратила развод в грязь. Теперь не плачь».

Я делаю скриншот.

Раньше бы ответила. Может быть, даже длинно. Объяснила бы, что грязь началась не с меня, что я не просила Кристину приходить к детям, не просила его писать начальнику и устраивать проверку опеки у маминого дома. Но объяснения Максиму давно превратились в бессмысленную работу без зарплаты. Сил много, результата ноль.

Открываю чат с Еленой Павловной, отправляю скриншоты. Потом кладу телефон на стол и несколько секунд смотрю на свои руки. Пальцы дрожат. Не сильно, но заметно. Вроде взрослая женщина, тридцать пять лет, двое детей, десять лет брака за спиной, а сидишь на маминой кухне и боишься завтрашнего дня так, будто снова сдаешь экзамен, только вместо оценки — твои дети.

Мама выходит из ванной, с полотенцем на плечах. Смотрит на меня и сразу понимает, что ничего хорошего в телефон не пришло.

— Максим?

Я молча протягиваю ей экран.

Она читает. Долго не комментирует, потом возвращает телефон.

— Не отвечай.

— Я не собиралась.

— Хорошо. Потому что если начнешь, он получит то, чего хочет.

— Он и так многое получает, — говорю я устало. — Мои нервы, время, сон, половину кухни в документах.

— Нервы он получает, только пока ты ему их отдаешь.

Красиво сказано. Хотелось бы еще инструкцию, как перестать отдавать. Желательно пошаговую, с картинками и пунктом «что делать, если бывший муж привел беременную любовницу в школу к сыну».

Я открываю чат с Кириллом Сергеевичем. Последнее сообщение от него короткое, деловое:

«Я был свидетелем. Значит, буду там».

И вот от этого становится даже не легче, а сложнее.

Потому что мне нужен свидетель. Очень нужен. Он видел Кристину у калитки, слышал разговор, может подтвердить, что я не кидалась на беременную женщину, а пыталась защитить детей от очередного взрослого вторжения. Но при этом я понимаю, как это будет выглядеть для Максима. Для его адвоката. Для Татьяны Борисовны, которая вообще любую мужскую тень рядом со мной способна оформить как доказательство моей моральной гибели.