Книга Развод в 40. Я больше не твоя, страница 83 – Валери Овчинникова

Первой мыслью становится не «что я наделала».

Это уже хорошо.

Первой мыслью становится: я не жалею.

Вторая: надо бы не говорить это вслух, а то он услышит слишком много.

Андрей проводит ладонью по моей спине.

— Ты здесь?

— Нет. Ушла регистрировать товарный знак.

Его грудь под моей щекой вздрагивает от тихого смеха.

— Значит, здесь.

Молчим.

Потом я все-таки говорю:

— Это был просто секс.

Андрей не спорит. Не обижается. Не начинает объяснять, что для него нет.

— Хорошо.

Я приподнимаюсь на локте и смотрю на него.

— Ты невыносим.

— Почему?

— Потому что мог бы хоть раз сказать что-нибудь удобное для моей обороны.

— Например?

— Например: да, Марина, просто секс, ничего особенного.

Он смотрит на меня. В темноте его лицо мягче, но глаза всё такие же внимательные.

— Я могу не требовать большего. Но не буду врать, что для меня это ничего особенного.

Господи.

Этот мужчина опаснее всех патентных заявок вместе взятых.

— Андрей.

— Спи.

— Я не останусь до утра.

— Останешься.

— Не командуй.

— Не командую. Ты устала, на улице ночь, дома спят Алиса и Ксения, и если ты сейчас вызовешь такси, я поеду следом до подъезда. Можем сэкономить время.

Я смотрю на него.

— Это снова забота с элементами диктатуры.

— Да.

— Я возмущена.

— Вижу.

— И останусь только потому, что действительно устала.

— Разумеется.

Он притягивает меня к себе.

Я должна была бы отстраниться. Для порядка. Для внутренней протокольной чистоты. Но его рука на моей талии, тепло, кровать, ночь, и я впервые за много дней не должна прямо сейчас ничего фиксировать, отправлять, подписывать и спасать.

Поэтому остаюсь.

Утром просыпаюсь раньше него.

Сначала не понимаю, где я. Потом чувствую его руку у себя на животе и вспоминаю всё сразу. Не кусками. Целиком. Вино, машина, квартира, его губы, его тело, мое собственное «да». Щеки нагреваются. В сорок пять можно краснеть. Оказывается, организм не списал эту опцию.

Андрей спит рядом. Лицо расслабленное, волосы слегка растрепаны, на щеке тень щетины. Мужчина, который вчера был деловым союзником, свидетелем, щитом у окна и человеком с доступом к управляющей компании, сейчас просто спит в моей близости. И это интимнее, чем ночью. Ночью было желание. Утром — последствия. Не плохие. Но настоящие.

Я осторожно выбираюсь из кровати, беру его рубашку, надеваю. Платье где-то у кресла. На кухне тихо. За окном серое утро. На столе в гостиной лежит стопка папок, которые он забрал из машины. Вот он, романтический антураж: после секса с мужчиной мечты — кофе и документы по товарному знаку.

Иду искать воду и замираю у открытой двери кабинета.

Не хотела смотреть. Честно. Просто дверь приоткрыта, свет с окна падает на стол, и на краю лежит папка с моей фамилией.

«Соколова М.В.»

Сначала думаю: документы по текущему делу. Но папка старая. Плотная, с потертым уголком. Не новая.

Не трогаю.

Стою.

Потом вижу верхний лист, который наполовину высунулся.

Договор займа.

Дата — двенадцать лет назад.

Заемщик: Соколов Олег Сергеевич.

Кредитор: Лавров Андрей Сергеевич.

Назначение займа:

«Стартовые вложения в проект пекарни “Теплый хлеб” для Марины Соколовой».

Я читаю.

И внутри снова становится тихо.

Совсем по-другому.

Андрей за моей спиной говорит:

— Марина.

Я медленно поворачиваюсь.

Он стоит в дверях спальни, босой, в брюках, без рубашки. Лицо уже не сонное.