Книга Развод в 40. Я больше не твоя, страница 61 – Валери Овчинникова

Романтика семейной жизни, как она есть. Можно сразу на открытку.

— Ксения, — говорит Андрей спокойно. — Документы по Артему есть?

— Есть фото свидетельства о браке. И выписка из старой базы, где Вероника оформляла на него доверенность. Я не знаю, действующий брак или они потом что-то сделали, но в тот период они были супругами. И Артем участвовал в схеме с «Мятой». Он возил продукцию, подбрасывал материалы, работал курьером.

Вероника резко поворачивается к ней.

— Закрой рот.

Вот теперь всё. Маска дала трещину. Не вежливая бизнес-леди, не «операционный партнер», не новая команда. Просто женщина, которую задели за настоящую нитку.

Темноволосая проверяющая поднимает голову.

— Угрозы в присутствии должностных лиц лучше не произносить.

Вероника смотрит на нее, потом на Олега.

— Ты позволишь им меня травить?

Олег молчит.

Очень интересно. Вчера он говорил мне «не трогай ее». Сегодня смотрит на Веронику так, будто в голове у него быстро открываются все закрытые папки. Деньги. Договор. «СоколФуд». Жалобы. Артем. Муж. Я даже вижу момент, когда его мужская гордость сталкивается с бухгалтерией собственного обмана.

Не надо жалеть, Марина. Не надо. Он не младенец в лесу нашел Веронику. Он сам привел ее в твою пекарню и пытался вынести тебя из бизнеса. То, что его тоже развели, не делает его невиновным. Просто делает глупее.

— Вероника, — тихо говорит он. — Кто такой Артем?

— Никто.

— Он был на видео. Он поставил контейнер в холодильник.

— Ты же не веришь им?

— Я смотрю на запись.

Она дергается, как от пощечины.

Вот это для нее хуже. Не крик, не обвинение, а то, что Олег впервые смотрит не на нее, а на факты. Поздновато, конечно. Но мужчина вообще часто начинает видеть факты после того, как они ударили его по банковскому счету.

Ковалев кашляет и возвращает нас с семейно-мошеннической сцены в реальность.

— Контейнер будет изъят и опечатан. Продукция, находившаяся рядом, также подлежит отбору. Записи камер прошу предоставить на носителе. Информацию о лице на записи внесем в акт.

— Запись с камер я передам, — говорю. — И прошу отметить, что контейнер не имеет маркировки пекарни, обнаружен после визита постороннего лица, попавшего в холодильную зону под видом курьера. Также прошу указать, что жалоба не соответствует кассовому чеку.

Ковалев смотрит на меня.

— Укажем ваши пояснения.

— Не только пояснения. Факты. Чек есть. Видео есть.

Темноволосая проверяющая кивает.

— Зафиксируем.

Олег делает шаг ко мне.

— Марина, надо поговорить.

Я даже не сразу понимаю, что он обращается ко мне не тоном мужа, а тоном человека, которому срочно нужен союзник. Вот как быстро меняется погода. Еще полчаса назад он пришел сюда с Вероникой и готов был рассказывать проверяющим про мою эмоциональность. Теперь у него любовница с мужем, подставной контейнер, схема из прошлого и дочь, которая смотрит на него так, что даже мне тяжело.

— Не здесь, — отвечаю.

— Да здесь уже всё равно.

— Нет, Олег. Здесь проверка. Моя пекарня. Мои сотрудники. И моя дочь. А ты не в том положении, чтобы выбирать место разговора.

Он сжимает губы. Старый Олег сейчас бы надавил. Новый, ударенный Артемом по самолюбию, молчит.

Вероника смотрит на него с бешенством.

— Ты правда собираешься с ней говорить?

— Вероника, — он поворачивается к ней. — Я спрашиваю последний раз. Артем — твой муж?