Книга Развод в 40. Я больше не твоя, страница 17 – Валери Овчинникова

Потом звоню юристу.

Петр Аркадьевич отвечает сразу. Неприятно бодрый для девяти вечера человек. Впрочем, за его гонорар он может быть бодрым хоть круглосуточно.

— Марина Викторовна?

— Олег перевел три миллиона двести на фирму Вероники. ООО «СоколФуд». Договор оказания услуг по сопровождению новой точки. Подписал своей ЭЦП.

Пауза.

Короткая. Юридическая. Там, на той стороне, человек уже раскладывает мой кошмар по полкам.

— Документы у вас?

— Бухгалтер присылает.

— Отлично. Письмо в банк на ограничение полномочий супруга по операциям свыше установленной суммы. Утром — в отделение. Сейчас — претензия Олегу Сергеевичу о несогласованном выводе средств, уведомление получателю платежа о спорности операции, запрос в управляющую компанию торгового центра. Я подготовлю проекты, но мне нужны документы в течение часа.

— Будут.

— Домой сегодня едете?

— Да.

— Олег Сергеевич может быть там?

— Может.

— Не вступайте в разговор без записи. Документы по бизнесу, печати, договоры где хранятся?

— Часть дома, часть в пекарне, часть в кабинете бухгалтера.

— Сначала пекарня. Заберите все, что касается первой точки и договоров поставки. Особенно оригиналы. Если супруг начал действовать за вашей спиной, документы должны быть у вас.

Я смотрю на дорогу. Такси можно вызвать за три минуты. До пекарни ехать двадцать. Там в кабинете сейф, папки, печать ИП, договоры с поставщиками, старый блокнот с рецептами, который юридической силы не имеет, но если Олег вздумает делать из моей пекарни свою «новую концепцию», я ему этот блокнот в руки не дам. Там не только рецепты. Там годы. Исправления, заметки, составы кремов, пропорции, которые я выводила ночами, потому что один грамм желатина иногда решает больше, чем муж на семейном совете.

— Я поеду в пекарню, — говорю.

— Не одна.

— Петр Аркадьевич, мне сорок пять, я не школьница.

— Именно поэтому я говорю без лишней драматургии: не одна. У вас конфликт, деньги, документы, супруг зол. Возьмите сотрудника, охранника, знакомого. Любого свидетеля.

Любого свидетеля.

Сегодня у свидетелей прямо рабочий день.

— Я поняла.

Отключаюсь и смотрю в список контактов. Лена? У нее двое детей и смена завтра. Рома? Он хороший парень, но если увидит Олега злым, сам превратится в тесто. Наталья Петровна? Бухгалтер ночью в пекарне — это уже слишком даже для нашего жанра.

И, конечно, в списке есть Андрей. Он сам дал номер после консультации с юристом. Написал коротко: «Если понадобится юридическая или деловая информация — звони».

Вот именно этого я и не хотела. Понадобилось. Причем уже через три часа. Очень самостоятельная женщина, ничего не скажешь. С утра выгнала мужа, вечером звонит мужчине, который двадцать пять лет ждал и теперь стоит у входа в мою новую жизнь с юристами, управляющими компаниями и багетом.

Не хочу звонить.

Очень не хочу.

Набираю.

Потому что не хотеть — не аргумент, если на кону пекарня.

— Марина, — отвечает он.

Не «да». Не «слушаю». Сразу имя. Голос низкий, спокойный. У некоторых мужчин голос как отдельный вид имущества, тоже надо бы вносить в декларацию.

— Ты занят?

— Нет.

— Олег вывел три миллиона двести на ООО Вероники. «СоколФуд». Под видом аванса за аренду и сопровождение новой точки.

Тишина.

Но не пустая. Андрей не ахает, не ругается, не спрашивает, уверена ли я. Удобно, когда человек не тратит твои нервы на лишние подтверждения.