Книга Гувернантка. Личная тайна его превосходительства, страница 40 – Полина Никитина

— Вернулся, – прошептала я в детскую макушку. – Папенька вернулся.

— Даша!

Я подняла голову. В дверях стоял Дмитрий Александрович. Бледный, с почти чёрными глазами и лихорадочными красными пятнами на скулах. Губы сжаты в тонкую, едва заметную полоску. Мундир расстёгнут, ворот сбит, волосы растрёпаны. Он смотрел на нас – на меня, на дочь, на развороченную комнату и будто по последнего отказывался верить, что в его дом пробрался какой-то грязный, оборванный мерзавец.

С трудом сглотнув, я прохрипела:

— Вы поймали его?

Дмитрий Александрович пропустил мимо ушей мой вопрос. Устремился к Дашиной кровати, рухнул на колени, и его широкие, мозолистые ладони с чистыми, коротко подстриженными ногтями, осторожно коснулись дочери.

Строганов бегло ощупал плечи, руки голову, а Даша шмыгала носом, глотая слёзы, и жалась ко мне как котёнок.

— Цела, – выдохнул он, не скрывая облегчения. Голос едва не сорвался, и он досадливо поморщился, не желая демонстрировать слабость при посторонних. Покачал головой и прижал к своей груди перепутанную дочку.

Даша инстинктивно разжала пальцы, отпуская подол моей сорочки, и вцепилась в папеньку руками и ногами. Всхлипнула отрывисто и снова расплакалась, перемежая рыдания с обрывками фраз:

— Папенька... я так испугалась... он... он... а Ольга... Ольга Ге...

Голос сорвался на рёв, и она уткнулась лицом в отцовский мундир.

Строганов медленно поднял глаза.

Взгляд начальника сыскной полиции скользнул по мне, и я увидела, как он меняется в лице. Брови сдвинулись к переносице, глаза потемнели ещё больше, челюсти напряглись, и под кожей проступили желваки.

Похоже, он только сейчас заметил, что у меня разбито лицо.

— Марья Фёдоровна! – рявкнул он.

Даша, услышав отцовский рык, заревела ещё громче, и я покачала головой, мол, не стоило ещё сильнее пугать ребёнка.

Зато его крик услышала экономка и снова появилась на пороге комнаты. На плечах у Марьи Фёдоровны лежала тёплая шаль, волосы были собраны в косу, но несколько прядей выбились из неё и свисали у висков.

— Сейчас же позаботьтесь об Ольге Георгиевне, – велел он. – И вызовите лекаря.

— Не надо лекаря, – я торопливо замотала головой, ненароком вызвав в скуле новый приступ боли. Я начиталась об их варварских методах, которые в те годы казались панацеей. – Всё в порядке. Всего лишь получила по лицу, ничего серьёзного.

— Всего лишь? – казалось, Дмитрия уже ничем не удивить, но у меня получилось с лихвой. – Ольга Георгиевна, вы в своём уме? А вдруг кость сломана?

— Я бы тогда с вами не разговаривала, – парировала я, вытянув руку и поглаживая Дашу по спине. Адреналин всё ещё хлестал в крови, однако я уже предчувствовала, что завтра буду еле двигаться от боли.

— Вот и дайте осмотреть себя молча, – Строганов рубанул приказом, чётко давая понять, что сейчас с ним лучше не спорить.

Я ожидала, что он снова повернётся к Даше. Опустит взгляд на её макушку, однако его глаза как-то странно на мне задержались…

Только потом до меня дошло – я сижу перед ним в одной ночной сорочке. Растрёпанная, босая, с разбитым лицом, в нижнем белье, которое, слава богу, было закрытым и не открывало ничего лишнего.

Но приличия есть приличия. Особенно в это время.

Будто прочитав мои мысли Дмитрий торопливо отвернулся. Аккуратно высвободил из детских пальчиков мундир, снял его одним движением и протянул мне, не глядя: