Книга Итак, история… (О писательском ремесле), страница 70 – Мария Воронова

С тех пор прошло много лет, соцреализм тоже давно умер, но суть осталась – если мы будем ослеплены идеей, то и тексты у нас будут получаться в профиль. И тут не так уж важно, больной профиль мы рисуем, или здоровый.

А самое плохое, чему мы имеем множество примеров из советской литературы, это если мы не ослеплены не идеей, а гонораром, который предвкушаем получить за пропаганду этой идеи. Тут сразу готовимся к мертворожденному.

Не так давно я писала повесть «Врачебная ошибка». Мое глубокое убеждение, основанное на четверти века работы в экстренной хирургии, состоит в том, что врача за ошибки карать нельзя. Надо уметь отличать ошибки от халатности, за второе наказывать, а первое анализировать и прорабатывать врачебным сообществом. Ну и если доктор часто ошибается, то порекомендовать ему что-то поменять в своей жизни, например, род деятельности. Как сказал в свое время Гиппократ: «Жизнь коротка, наука длинна, случай шаток, опыт обманчив, суждение затруднительно», поэтому, как ни горько это сознавать, а нет врача, который ни разу в жизни не ошибся бы. В крупных клиниках риск ошибки снижается консилиумами, а в отдаленных районах что делать?

Но с другой стороны, цена врачебной ошибки – жизнь. И жертве разве интересно знать, что да почему? Поэтому я писала с точки зрения пострадавших от ошибки, надеясь, что если они поймут, что наказание врача не сделает никому лучше, то это поймет и читатель, а если герои так и не согласятся, то, может быть, мои убеждения ошибочны.

Пишите от противного, хотя бы из чисто практических соображений: когда вы попривыкнете на темной стороне, то ваш писательский глаз разглядит больше явлений и предметов, чем если вы только изредка станете оглядываться на тьму.

Недавно я прочитала, отчего канонической деталью костюма пирата является черная повязка на глаз. Оказывается, они носили ее не для того, чтобы замаскировать увечье, а с совершенно практической целью. Черная повязка закрывала глаз, чтобы он привык к темноте. Спускаясь в трюм, пираты поднимали повязку, и затемненный глаз видел предметы в отсутствии освещения. Таким образом, пирату не нужно было тратить несколько драгоценных секунд на адаптацию зрения.

Так и у вас пусть один глаз будет для хорошего, а другой – для плохого. Смотрите внимательно на темную сторону! Там не сплошная чернота, а множество интересных образов.

С эмоциями тоже надо быть очень осторожными, и об этом я тоже уже говорила. Тут есть две опасности: во-первых, как и в случае ослепления идеей, писать «в профиль», утрировать и доводить до гротеска те черты персонажей, которые вызывают в вас соответствующие эмоции, а ничего другого не замечать. Ну и вторая опасность: пытаясь поделиться своими чувствами, передать то аффектированное состояние, в котором вы пребываете, вы создадите фальшивые, слащавые, ненатуральные описания и внутренние монологи, озадачите читателя непонятными метафорами и странными эпитетами.

Помните, автор следит за страданиями персонажей, а не за вашими собственными!

Когда вы сами находитесь очень далеко от точки равновесия, то вам будет крайне трудно соблюсти для персонажа уровень ситуации в соответствии с уровнем его переживаний, обязательно проскользнет фальшь и эпатаж.

Поэтому вы уж простите, граждане, цитату, но: «Чистые руки, горячее сердце и холодная голова».