Онлайн книга «С праздником! 8 Марта. Рассказы о любви»
|
Ну и, короче говоря и говоря короче, Долгополов начал строгать талу, а девицы, быстренько опрокинув по рюмашке для пущего веселья, принялись одеваться и краситься. Суть маскарада состояла в том, чтобы заставить мужей угадать, которая змеиная голова чьей жене принадлежит, а потом сбросить маскировочный ситчик, противогазы – и предстать во всей своёй неземной красе. А потом спеть любимую песню наших подруг про то, как мохнатый шмель да на душистый хмель… В самый разгар приготовлений раздался звонок в дверь. Алёнушка, хозяйка дома, и бровью не повела, продолжая сосредоточенно поплевывать в коробочку с ленинградской тушью и возить в ней щёточкой, перенося полученную грязь на ресницы. Ну да, в те времена красились именно таким забавным образом! У Долгополова руки были в рыбе. В результате дверь открыла Марина, Алёнушкина дочка. И она же объявила, входя в комнату, где шло превращение красавиц в Змея Горыныча: — Тётя Надя пришла! А следом протиснулась величественная фигура с рубенсовскими формами и хитрыми жёлтыми глазами. Противогазы, ленинградская тушь и прочие аксессуары посыпались у девиц из рук… Незваный гость, как известно, хуже татарина, но сейчас они предпочли бы общнуться даже с ханом Мамаем, чем с Наденькой Григорьевой. Она работала в том же издательстве, где и девушки-подружки, и даже порой бывала принимаема в их компанию, потому что обладала заводным весёлым нравом и тем нагловатым, развязным и словоблудным обаянием, которое неотразимо действует на всякую интеллигентскую публику вроде наших героинь. Однако недавно в издательстве приключился конфликт между руководством и трудовым коллективом. Наденька, как человек практический, перешла на сторону руководства, а три наши идеалистки – на сторону коллектива. Отношения, конечно, натянулись… даже обострились… и достигли пика напряжённости вчера, на издательском междусобойчике, где Наденька сидела за столиком директора и обоих главных редакторов (художественной редакции и общественно-политической), строила им глазки и всячески манкировала бывшей дружбой с опальными редакторшами. И вот вам, пожалуйста… — Картина Репина «Не ждали», – пробормотала любительница изобразительного искусства Алёнушка, совершенно не представляя, что теперь делать и как быть. — Григорьев мой напился, – сообщила Наденька, и её жёлтые глаза заволокло слезами. – В дымину! Дочку я ещё вчера к матушке отправила, думала, попразднуем вдвоём с родным муженьком… Нет, устроил он мне праздничек! А так хочется, девчонки, простых житейских радостей! Давайте зароем топор войны, договорились? Я там бутылёк шампанского принесла! Пустим по кругу трубку мира, в данном контексте – бокал, а? Девицы растерялись. А Наденька, словно не замечая воцарившегося напряжения, бросилась к противогазам, принялась их раскручивать и снова завинчивать, прикладывала к своим весьма выдающимся выпуклостям ситчик, хохотала, выпытывала, что за штуку придумали подруги, и наконец постигнув её суть, брякнула со свойственной ей бесцеремонностью: — И вы что, намерены эту гадость на себя напялить? Но ведь причёски помнёте! Наверное, Шурочка, склонная сглаживать все и всяческие углы, и Мурочка, добрейшее и милейшее существо, исповедующая философию непротивления злу насилием, смогли бы ответить Наденьке мягко и тактично. Тем более помня про дефицитнейшее шампанское, которого не выдали даже собкорам центральных газет! |