Онлайн книга «С праздником! 8 Марта. Рассказы о любви»
|
Алевтина Игнатьевна ненадолго задумалась, мило нахмурившись, и покачала головой: — Не знаю, не знаю. По-моему, это какая-то не очень умная шутка. И потом, вполне возможно, что ваш Нестор действительно был пьян и сказал первую же глупость, пришедшую ему в голову. Сказано это было совсем не к месту, потому и запомнилось. Думаю, дело не в нём, а в вас. — Как это – во мне? — Ну да, в вас. Вы ведь так хорошо знаете историю, прекрасно помните, чем болели Наполеон и Цезарь, читали про эту «болезнь гениев». И потому-то увидели смысл там, где его, возможно, изначально и не было. Алевтина Игнатьевна обняла меня. Прошло ещё некоторое время. — А знаете что, – вдруг поднялся я и навис над Алевтиной Игнатьевной. — Знаете что, – повторил я, когда мы сладко поцеловались. — Знаете… – прошептал я ей в ухо, перевернув её, подложив подушку и покончив со всеми остальными приготовлениями. – Что-то… у меня… в последнее… время… частенько… ноют… суставы! Ответить мне на шутку она уже не могла. Ирина Крицкая. Голландские розы Ястояла на парковке у «Ашана» и ругалась по телефону. Ругалась с мужем, потому что устала. Три часа своёй жизни я прожгла в магазинах, выбирала подарки его маме, сестре, тёте, бабушке… В честь 8 Марта весь этот шабаш собирался на даче, а я, к несчастью, в Женский день осталась без машины. — Жду уже полчаса, – возмущалась я. – Кому вообще всё это надо? Зачем я каждый год терплю всё это лицемерие? — Крошка, прости, – ответил муж, – я еду в аэропорт… — Ах да! – вспомнила я. – В аэропорт… Его сестра со своим мужем возвращались из отпуска, он обещал их встретить. — …ты едешь с папой. Папа тебя заберёт. Я ещё утром сказал, ты помнишь? Я ничего не помню, наверно, у меня весенний авитаминоз. Или, скорее, переутомление. Всю зиму я опять просидела в подвале, опять работала над новой книжкой, и снова с интригующим названием – «Дневник невестки», мама дорогая. Понятно, что в этом опусе я перемыла кости всей мужниной родне, и видимо, от этого меня настигла сезонная депрессия. Мне захотелось убежать от всех этих людей куда-нибудь подальше, в экзотические страны, но надо было ехать к мамочке на дачу. Обвешанная пакетами, я вся поискрутилась на каблуках, то на одном, то на другом, и не сразу заметила, что рядом остановилась машина. Чёрный сверкающий седан лениво перекатился через лежачего полицейского, опустилось стекло, и я услышала знакомый голос: — Здравствуй, моя прелесть… Тёмные кудри, френч и очки. Это был наш любезный папочка, то есть мой свёкор, на своёй новой тачке. Эту машину я ещё не видела, слава богу, мы не часто встречаемся, поэтому я плюхнулась на переднее сиденье и сразу начала обследовать салон. — О, мама мия! Какая кожа! Какие кнопочки! И сенсор есть! Вы дорвались, да? Поздравляю! Сбываются все ваши детские мечты… Папочка улыбнулся и нажал на кнопку, которая запускает массаж в пассажирском сиденье. — О господи! – Я даже вздрогнула. И пошутила: — Как жаль! Что мы не встретились с тобою раньше! Он улыбнулся так загадочно и пообещал: — А что на трассе будет… Мы поползли из города, всего одна развязка – и свобода. Я дёргала коленками от нетерпения, вонючие пробки меня достали, но наш любезный папочка, как всегда, был спокоен, по рядам не метался, в гущу не лез, ждал Кольца, за которым поток разойдётся, и по своёй привычке напевал под нос гусарские романсы. |