Книга Свадьбу делать будем?, страница 49 – Елена Усачева, Юлия Климова, Алиса Лунина, и др.

— А, впечатлился? – обрадовалась Катя. – Она потрясающая!

— Про горы было интересно, – согласился Илья. – Но знаешь, Кать, впечатлился, как ты говоришь, я не этим, а тем, что Люся мало похожа на женщину.

— То есть? – Катя округлила глаза.

— Она… свой в доску парень, – пояснил Илья. – Ее мужа еще надолго хватило. Я бы и месяца не выдержал.

— Люся создала областной турклуб! – запротестовала Катя. – С нуля! Это знаешь какая громадная работа? Она выбила помещение и финансирование! Тренировочные базы! Ее сам губернатор наградил! Сам губернатор – в тридцать два года!

— Верю, – соглашался Илья. – Но как женщина… Прости, Кать, как женщина: «Люся – ты агрегат, Люся, на сто киловатт, давай, давай, Люся, эх, Люся, выжимай…» С ней жить может или святой, или конченый флегматик, читай – дурак.

Тогда они чуть не поссорились. Катя утверждала, что «мужик нынче пошел хилый, оттого и женщины делаются… агрегатами». Илья не уступал: ощущение захваченного инопланетянами дома было для него убедительнее любых доводов. И когда он узнал, что Люся открыла магазин туристического снаряжения, а потом второй, и когда Кубрак арендовала гостиницу и стала преуспевающей предпринимательницей, – он еще больше укрепился в своем мнении.

Каждый остался при своем. И вдруг Люся объявила, что выходит замуж. Катя, знакомая с Люсиным избранником, негодовала. Илье было интересно, кто он, Люсин муж, – святой или все же дурак? Посмотреть на чудака, решившегося связать жизнь с Женщиной Великой и Ужасной…

— Пап, – позвала Маша, – я похожа на невесту?

— Не просто похожа – ты вылитая невеста! – Илья посмотрел на просиявшую Машу и улыбнулся.

Кафе встретило цветами и гирляндами шаров. Катя с облегчением переоделась в легкое платье, расцеловала дочек и окунулась в праздничное действо. Сторону жениха представляли мать – подвижная женщина с беспокойными глазами, три семейные пары и два великовозрастных парня, судя по разговорам – армейские друзья Вадима. Все остальные гости, человек пятьдесят, были Люсины: дяди, тети, двоюродные братья и сестры с семьями, приятели, коллеги и, конечно, туристы – веселые, громкие, шумные. Обязательный каравай (Люся откусила больше), фотовспышки, бросание мелочи и лепестков роз – все это было очень настоящее, но Катя чувствовала внутри протест, словно ее вынудили участвовать в обмане. Она одергивала себя: «Какое тебе дело? Ты, Зимина, вечно суешь нос в чужие дела. Стой и молчи себе в тряпочку!»

Молчать она могла. А вот не думатьу нее никогда не получалось.

И пока шли песни, пляски и конкурсы, Катя все пыталась определить: может, она что-то недопоняла в Вадиме? Что-то не увидела, не разглядела… Но стоило Кате взглянуть на жениха, как она понимала: нет, она не ошибается. Вадим вертелся на стуле, заговаривая то с одним, то с другим гостем, и его лицо светилось неприкрытым удовольствием человека, оказавшегося в центре внимания.

Люсины туристы веселились шумно, громко хлопали и с удовольствием откликались на шутки и розыгрыши ведущего. Гости Вадима вели себя сдержанно, скупо улыбались и, когда ведущий пытался их вытащить, вжимались в стулья. Пока родители сидели за столом, Маша Зимина стащила со стола вазочку с конфетами и отошла подальше. Даша сидела напротив матери и хмурила на сестру брови, но младшая уже бегала вокруг ведущего и радостно повизгивала.